Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов Страница 6

Она осеклась, заметив меня. Её тёмные глаза расширились от испуга.

Портреты

Старый Вень

И его милая внучка Сяо Юй

Глава 3

Новое имя

Я понимал, как выгляжу — оборванный, покрытый запёкшейся кровью и грязью, с дикими глазами и спутанными волосами — чудовище и урод, монстр из леса. Девушка отступила на шаг, прижав руку ко рту.

— Сяо Юй, не бойся, — мягко произнёс Лао Вэнь. — Этот молодой человек спас меня от разбойников и от кое-чего куда более страшного. Если бы не он, твой дед не вернулся бы домой. Не только мне, но и ему нужна помощь.

Девушка перевела взгляд с меня на деда, потом снова на меня. В её ярких глазах страх постепенно сменялся любопытством. Она послушно кивнула.

— Входите, — наконец произнесла она, отступая в сторону. — Дедушка, ты ранен? Что случилось?

— Долгая история, внучка, — вздохнул Лао Вэнь. — Сначала мне надо добраться до кровати. Кажется, моя нога сломана.

Я осторожно помог старику переступить высокий порог и оказался внутри традиционного деревенского дома. Первое, что поразило меня — это запах. Сотни различных ароматов смешивались в воздухе: горькие травы, сладкие коренья, терпкие настойки, дым от очага. У меня с непривычки чуть было не закружилась голова. Я еле сдержал чихание.

Единственная большая комната была простотой и практичной. Справа от входа располагался глинобитный очаг с железным котлом, из которого поднимался пар, наполняя дом влажным теплом. Над очагом висела закопчённая полка с глиняной посудой и медными горшками различных размеров, начищенными до блеска. У противоположной стены стоял большой деревянный шкаф с множеством ящичков — каждый размером с ладонь и помеченный выцветшими иероглифами.

Под тёмными от времени балками висели сотни связок сушёных трав, корней, цветов и неопознаваемых растений.

Вдоль стен тянулись открытые полки, заставленные керамическими горшками, стеклянными пузырьками и бамбуковыми контейнерами всевозможных форм и размеров. На каждом сосуде были наклеены полоски бумаги с названиями содержимого, написанными аккуратным почерком. Между полками висели свитки с изображениями человеческого тела, помеченного загадочными точками и линиями.

В дальнем углу комнаты, куда я осторожно отвёл Лао Вэня, стояла низкая деревянная кровать — кан, которую можно было подогревать изнутри. Она была устлана толстым соломенным матрасом и накрыта выцветшим, но чистым одеялом. Рядом с кроватью расположился низкий столик из тёмного дерева, на котором стояли пиала с водой, несколько исписанных иероглифами бумаг. В углу между кроватью и стеной я заметил алтарь предков — небольшую полочку с курильницей, откуда поднималась тонкая струйка благовонного дыма, и выцветшим портретом пожилой пары.

Я помог Лао Вэню опуститься на кровать, стараясь не задеть больную ногу. Сяо Юй тут же принялась хлопотать вокруг деда — быстрыми, уверенными движениями она сняла с его ноги самодельную повязку, которую мы соорудили в пути, и начала осторожно ощупывать повреждённое место.

Её движения выдавали опытную помощницу лекаря — она точно знала, где хранится каждая нужная вещь. Не глядя, девушка дотянулась до одной из полок и взяла глиняный горшочек, открыла его и понюхала содержимое, затем отставила и взяла другой.

Пока она готовила компресс, мешая в деревянной ступке какие-то травы с резким, почти ментоловым запахом, я неловко замер у порога, не зная, что делать дальше.

В углу у окна я заметил небольшой письменный стол с кистями для каллиграфии и тушечницей. Рядом лежало несколько книг в потёртых переплётах — травники и медицинские трактаты. Судя по виду, их частенько читали. Я бросил взгляд на иероглифы, и у меня заболела голова…

Я вроде бы когда-то знал, что они означают… Но попытка вспомнить не увенчалась успехом. Мне стало совсем неуютно.

Всё было слишком странным, слишком незнакомым и непривычным.

Каждый предмет здесь имел своё назначение, каждая травинка была собрана с определённой целью. И посреди всего этого идеального лекарского дома стоял я — дикий, непричёсанный чужак, не знающий своего места в этом мире. Дикарь вломился в царство целительства и древней мудрости. Позорно…

Глядя на этот дом я кое-что осознал.

Мне тут не место.

Что ж, я помог Старому Вэню, как и обещал, теперь мне пора. Мне нужно вернуться на мою гору. День почти закончен, а я ещё даже не завтракал. По пути поймаю кролика… Я начал потихоньку отступать к двери, но тут услышал голос старика.

— Не стой там, молодой господин, — позвал меня Лао Вэнь. — Входи, присаживайся. Сяо Юй, приготовь нашему гостю чаю и хорошенько его угости. Думаю, он захочет умыться, а после найди какую-нибудь одежду. Видишь, его лохмотья совсем не годятся. Мы должны отблагодарить моего спасителя.

Девушка кивнула и, всё ещё бросая на меня опасливые взгляды, занялась приготовлением чая. Я нерешительно сел на пол у очага. Мои мысли о побеге исчезли во мгновение ока.

Я смотрел на тлеющий огонь, и впервые за этот долгий день почувствовал странный прилив надежды. Может быть, здесь, среди людей, я смогу наконец понять, кто я на самом деле? Но глубоко внутри зверь настороженно принюхивался, готовый в любой момент броситься прочь.

Передо мной появилась простая глиняная чашка с каким-то приятно пахнущим отваром и пара лепёшек. Я искоса посмотрел на Сяо Юй, но тут мой живот издал громкую трель. Девушка вскинула на меня блестящие глаза и закусила губу, чтобы сдержать улыбку. Она быстро отвернулась и отошла к дедушке, делая вид, что ничего не слышала.

Я не должен набрасываться на еду, напомнил себе я. Люди так не делают… но обе лепёшки тут же исчезли неизвестно куда! От еды и тёплого питья меня начало клонить в сон, мои веки отяжелели, но я тут же вздрогнул, услышав, что ко мне кто-то подходит. Я еле сдержался, чтобы не вскочить и не выставить когти в защитной стойке, но по запаху понял, что это девушка. Не хотелось бы её напугать.

Сяо Юй мягко позвала меня:

— Гость, пойдёмте, я нагрела воду.

Уже стемнело, но добрая девушка вынесла фонарь. Не сказать, что но был мне сильно нужен, скорее свет был для неё. Мы сели на заднем дворе, и внучка лекаря споро заработала ножницами и острым ножом. Лезвие отскоблило кожу на моём лице и шее.

Я сидел на низкой табуретке посреди двора и даже боялся дышать, чувствуя себя до странности беззащитным. Вокруг моих ног