Андрей Буторин - Метро 2033: Подземный доктор Страница 63

Кстати, Подземный Доктор и есть самая главная тайна во всём этом путаном клубке загадок. Если верить нелепым слухам, он умеет не только руки-ноги людям пришивать, но чуть ли не мозги пересаживать! Вот только насколько много в этих слухах истины?..

И тут Глеба словно пыльным мешком по башке шарахнуло. Неужели на него так подействовали «недоутопление» и последующий захват, что он удивляется неразговорчивому парню, но вполне спокойно воспринимает говорящего «птеродактиля»? И ожившая Нюра – не чудо ли? А ведь их связь с Подземным Доктором очевидна! Они ведь только о нем и говорят! И разнорукий с разноногим – тоже.

– Нюра, – обратился он к девочке, – скажи, пожалуйста, тебя Подземный Доктор вылечил?

– С уродами не разговариваю, – отвернулась Нюра.

– Я понимаю, ты злишься на меня за то, что я тебя не спас. Но как я мог? Ты же видела, сколько здесь было карателей. И все с автоматами. Нас бы всех убили!

– А так только меня, да? – резко повернула голову девочка и прожгла мутанта полным ненависти взглядом. – Пошто ты меня взял к себе? Коли взял, так защищай. А ты струсил, дал меня зарезать. Знаешь, как мне было больно?.. И теперь я хочу, – понизив голос, змеей зашипела Нюра, – штоб и тебе стало так больно, как мне. Даже ишшо пуще. Пусть Доктор с тебя живого шкуру сдерет! Он обещал мне дать твою шкуру-то. Так што не долго тебе в ней ходить осталось.

Девочка сорвалась с места, помчалась к реке и нырнула. Вокруг повисло молчание. Все, даже сын Подземного Доктора, смотрели сейчас на Глеба, и он, пожалуй, впервые был рад, что его лицо заросло шерстью, поскольку явственно ощущал, как оно сейчас пылает.

Чтобы хоть как-то нарушить эту тягостную тишину, мутант пробурчал:

– Почему Нюра всё время в реке сидит? Такое ощущение, что она вообще под водой дышит. Прям русалка какая-то…

– А она и есть русалка, – с прищуром глядя на него, сказал разноногий Игнатий. – Подземный Доктор ей жабры пришил.

– Да ну, чушь какая-то! – мотнул головой Глеб.

– А я тож-же чуш-шь? – спросил «птеродактиль».

– Ты не чушь. Тебя вообще не бывает. Разве что в сказках.

Глеб сказал это, и его осенило, почему он не удивился говорящему «птеру». Всё очень просто: такого не бывает, а потому сознание отказалось принимать откровенно невозможное за реальность. А может, он бредит? Или спит? Во сне даже башмаки разговаривают. Было бы о чем. Только что-то уж чересчур затянулся этот кошмарный сон. И связанные руки очень реально затекли. Отлежал?..

– В сказках, говоришь? – снова прищурился Игнатий. – А хошь одну сказочку послушать? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Жили-были два муда… В обчем, два не шибко умных парня.

– Кто не шибко умный-то? – подал голос Мирон. – Ты за себя говори!

– За себя и говорю. Ну, будь по-твоему. Жили два парня – один не шибко умный, а второй и вовсе дурак.

– Да я тебя щас!.. – взъерепенился разнорукий.

– А ну никшни! – рявкнул Игнатий. – Кто так сказки слушает – точно дурень!

– В сказках обычно третий – дурак, – решил снять напряжение Глеб.

– Будет и третий дурак, будет, обожди, паря.

– Но-но-но! – протестующе вытянул лебединую шею «птеродактиль».

– Коли будете мешать, дале сказывать не стану, – надулся разноногий рассказчик.

Глеб уже понял, что героями сказки были эти трое, да и сказка обещала оказаться для него поучительной, поэтому он попросил:

– Давайте, кому неинтересно, пусть отойдет и не слушает. И вообще, самый главный на свете дурак – это я, так что насчет этого можете не заморачиваться, никто всё равно не обгонит. Игнатий, продолжайте, пожалуйста.

Игнатий продолжил, и больше его в самом деле никто не перебил.

– Жили те дур… парни в лесу, а им шибко в город хотелося. И то, думают, чаво бы нам в город-то не сунуться – нас же, красавцев таких, там заждались ужо! А с думалками-то у парней, как сказано было, пронблема имелася… Такая охрененная пронблема, что они и третьего дурака с собой потащили. Тот-то ладно, молод ишшо, девятнадцать годков тока стукнуло – откуда уму взяться? А енти два, как тот проситься стал, перечить и не подумали. А нечем потому шта думать-то. Вот и пошли они втроем в город. Идут себе, идут, шишки грызут, песни поют. И дошли ужо было до города, как тут, откуда ни возьмись, Змей Горыныч летит. Не о трех головах, врать не стану, но парням и одной хватило. Одному Горыныч ногу – хрясь, другому руку – хрусь, а третьего, молодого-то, всего когтями-зубами порвал. Так бы и стали не шибко умные парни шибко мертвыми, да тока набрел на них волк говорящий. Нашел, и к хозяину свому, колдуну, побег докладывать: так мол и так, Горыныч бесчинствует, добрых молодцев кушает. Колдун тот не злой, не добрый был, но страстями кровавыми интересовался – пошел посмотреть. А тамока было на што глянуть: один молодец без ноги лежит, другой – без руки, а у третьего и вовсе всё по отдельности, а чего-то до кумплекту и не хватает ужо – Горыныч слопал. Колдун Змея уснуть заставил, штоб не объелся, а сам молодцев собирать из частей начал. И как ни крутил, а для всех троих никак частей не хватает, хоть брюхо Горынычу режь да оттуда нехватку изымай. Што делать? А вот што колдун удумал. Одноногому из третьей кучки, што от молодого осталась, ногу достал и приделал – коротковата вышла, да всяко лучше, чем ничего. Однорукому прилепил новую руку – тож не совсем в масть, ну да ладно. А опосля колдун на третью кучку глянул, а тамока тока ливер да мозги осталися. Всё, отбегался паря… Тока вдруг слышит колдун – храпит кто-то! Оборачивается, а то Горыныч дрыхнет. Едва про него колдун не забыл. Ну и што, думает, с этим чудищем делать? Убить – так живое ить шусчество, жалко зверя губить. Отпустить? Так он ишшо кого слопает; коли сладенькой человечинки отведал – теперя ужо не откажется, ума-то нету… Стоп! Как нет ума?! А енто што? Посмотрел колдун на кучку-то малую, черепушку спящему Горынычу вскрыл, мозги звериные вытряхнул, а туда натолкал то, что из кучки наскреб. Проснулся Горыныч, а он уже не Горыныч, а Стёпик. То-то радости у парня было. И те двое тож шибко порадовались. Ну, дурни, что с них возьмешь. Тут и сказке конец.

Все долго молчали. Потом Глеб тихо спросил:

– Это правда? Он умеет вот так: руки-ноги и… мозги?..

– А ты што, глазам своим не веришь? – нахмурился Мирон. – Или хошь, штоб я по второму кругу енту сказку рассказал? Ты, видать, и впрямь дурак знатный, не соврал.

– Тим, это правда? – повернул голову Глеб.

– Что ты дурак? – оскалился Тим.

– Про Доктора – правда? Ты сказал, что этот парень – его сын. Это тоже правда?

– Пошел ты знаешь куда со своими расспросами!..