Сергей Вольнов - Звёзды героев Страница 81

Мы спрятались в брошенной избушке посреди бескрайней хвойной тайги на северном материке планеты, название которой не знаем и вряд ли узнаем. Разожгли огонь в очаге, догрызли последние сухари и теперь греемся. Это убежище отыскал именно он, третий из нас. Единственный выживший солдат отряда, если вспомнить, что командир и я, «замкомотряда» по штатному расписанию, вроде числимся в начальниках. Хотя в разведке боем ни один опытный боец строить из себя «господина офицера» никогда и не подумает. А сейчас мы все равны тем более, равней просто некуда. У всех абсолютно одинаковые шансы как погибнуть, так и выжить.

Но командир прав как никогда. Мы не имеем права погибнуть все до единого. Кто-то обязан выжить ради всех тех, кто погиб раньше. Ради тех, у кого всё-таки остаётся шанс, пусть даже призрачный, не погибнуть в будущем.

Ради того, чтобы слово БУДУЩЕЕ не утратило смысл, который в него вкладывался с момента появления в словарных запасах наречий непутёвого нашего человечества.

Оно ведь образовано от слова БЫТЬ.

Мой командир, помнится, однажды спел мне песню своей «малой» родины. У него хороший голос, но для песен, стихов и прочих рефлексий у нас почти не оставалось времени, постоянно воюем да воюем, поход всё не оканчивается… Но иногда случались привалы, и мне хотелось поделиться воспоминаниями о моём родном мире. Он тоже рассказывал о своём, вспоминал детство и юность, оставленных дома людей… иногда пел. В той песне были такие слова:

«Жизнь – это миг между прошлым и будущим. Есть только миг, за него и держись…»

Готовый девиз на знамя для нашего почти уничтоженного, но по-прежнему упорно идущего вперёд разведотряда. Даже когда для того, чтобы оказаться впереди, приходится возвращаться назад.

«Выхожу из придорожной закусочной, в которой мы остановились передохнуть, и вижу принца. Он поел раньше и уже какое-то время находится на улице. Точнее, в поле. Он стоит по пояс в траве, шагах в тридцати от колёсного автомобиля, позаимствованного нами в городе у кого-то из местных, и смотрит, как здешнее светило опускается за горизонт.

Я больше не боюсь открытого неба над головой. Есть неизмеримо более страшный враг. Закрытое небо.

Молча стою рядом с капотом машины и смотрю на них. На звезду и на воина…

Трое нас осталось. Всего трое. Не щадит дорога сквозь строй миров наш отряд, лупит шпицрутенами, некоторых забивает насмерть… но никто и не говорил, что мы отправились на прогулку в парк.

Именно в этот миг моё сердце пронзает острая боль. Вдруг понимаю, что потеря каждого из соратников, не только отца моего ребёнка, вырывает и вырвет из меня кусок души. Это будто целого измерения Вселенной лишиться. Тем более для меня, столь проницательной девушки. Я же в каком-то смысле несколько лет подряд была не только собой, но и всеми ими.

Всеми, кроме моего супруга. Только он, мой верный оруженосец не меняется. Всё так же упорно хранит меня. И любит…

Любовь сворачивает горы и осушает океаны. Его любовь хранит меня, отводит пули и клинки смерти. А я любила и люблю другого. Вечный закон несправедливости. Но другой ушёл. Там, куда он ушёл, быть может, лучший мир. Когда-то и я попаду туда же, и мы встретимся. Только бы не попались мне там этакие вот, как тараканы попрятавшиеся в складках изнанки реальности «союзнички» с «отцами народов» во главе. Уж я не ограничусь одними гневными словами… Ладно, ну их. Каждый делает свой выбор.

Мне бы наконец-то свой…

Моё преобладающее состояние я могу описать одним словом.

Растерянность.

Я впала в нерешительность. Ходили мы, ходили. Круги нарезали. Шли в никуда. И пришли в никуда. Меня по-прежнему ведёт зов. Тянет. Я знаю, куда идти. Но уже не понимаю, верить ли зову. Я знаю, где точка рандеву. Однако не знаю, найдём ли мы там то, что ищем. Такое ощущение, что оно просто от нас убегает. Не играет, как кошка с мышью. А именно убегает. Но только не потому, что боится.

И даже не потому, что просто в упор не замечает ничтожных букашек, возомнивших себя богоборцами.

Просто оно ведёт какую-то свою игру, и мы со своим пламенным отмщением ну никак не вписываемся. Только вот… почему же оно просто не сметёт надоедливых козявок? Чтоб не жужжали и не мельтешили.

Я начинаю подозревать почему. Оно не где-то там, вовне. Не снаружи, а внутри прячется.

Во мне. В нас.

Не там ищем. Не с тем воевать собрались.

Но я не сообщу об этом ребятам моим. Им и так несладко, двое остались, в святой поход воевать пошли, боевых товарищей потеряли, а тут вдруг я со своими подозрениями…

И так тошно. Принц всё время молчит. Раньше доставал меня, то и дело шпынял, теперь молчит. Лучше б он продолжал над моей состоятельностью и компетентностью словесно изгаляться, это было куда терпимей, чем его молчание.

Супруг и так молчал почти всегда. Но раньше хоть были другие, с кем поговорить можно. Особенно один… Единственный. Теперь нет. Вот так вот. Двое молчунов сопровождают меня теперь. И поговорить не с кем.

НЕ С КЕМ.

Даже если бы они болтали без умолку, всё равно это было бы то же самое, что не с кем. Потому что ушёл единственный человек, с которым я могла не просто «друг на друга» смотреть, а в одном направлении. И я бы ему сейчас рассказала, что вот какая незадача, вышла я как-то вечером из паршивого фастфуда у перекрёстка автострад, и стою теперь на раздорожье, и не знаю, в какую сторону двинуться.

Направо, налево, прямо.

Туда пойду – потеряю супруга.

Сюда – принца.

А вот сюда – себя.

Кого выбрать?

Может, вот он и есть, момент истины? Пресловутая точка бифуркации. И не надо было гоняться по Вселенной за Вселенной. Она и так везде, и если в ней всё взаимосвязано, то – повсюду, куда ни плюнь, всё равно была, есть и будет она. Так что в любой точке может состояться долгожданное рандеву. Без разницы где. Главное – когда. Всему своё время, так, да?

Время главнее пространства.

Вот скажи я сейчас об этом своим спутникам. Что они ответят? Супруг промолчит скорей всего. А вот реакцию принца не берусь предугадать, разве что специально просканирую…

Но как же он всё-таки похож на брата! И не скажешь, что от разных матерей.

Всё-таки все мы – один народ. Хоть и раскидало нас по восьми планетам. Хорошо хоть девятую отдали земным «неандертальцам» в компенсацию за то, что отобрали у их расы будущее на Земле. Кстати, о них что-то позабыли совсем. Постигнет их наша участь или… Она помилует? Всё же они – не мы. За наши грехи не отвечают. Своих бы не наделали… Думаю всё же, что их Она не тронет, да и Экс реально в другой ячейке находится. Так что бывшие коренные земляне вовремя смылись, можно за них порадоваться.

И ещё кое о чём не скажу я двум верным спутникам. О том, что начала ощущать что-то. Будто духи предков обступили меня и что-то нашёптывают. Прямо здесь, в реале их слышу, будто мы до сих пор вне пространства-времени. Это само по себе неудивительно и не ново для меня. Чего я только не видала, не слыхала и не ощущала в своей эксклюзивной жизни благодаря особенностям строения моих генов. Даже отсюда, из реального космоса, я способна проницать в иные измерения бытия.

Несколько удивляет другое.

Я, кажется, начинаю вникать в то, что они шепчут…»

Пожилой, давно занимающий свою должность начальник канцелярии, сидевший за широким столом, оценивающе глянул поверх стёклышек своих архаичных очков на двух молоденьких офицеров в военной униформе Организации, вытянувшихся сейчас перед ним по стойке «смирно». Парень и девушка, оба – с виду лет двадцати от роду, никак не больше. Андо Эль Тан и Лана Светолов.

Новоиспечённые смертники.

– Неужто совсем худо с кадрами, раз таких молодых кидают в мясорубку… – Старший офицер удручённо покачал головой, демонстративно широко размахнулся и припечатал своим штампом обходные листы.

– Мы в разведку не по срочному набору! Добровольцы, – отчеканил молодой лейтенант, человек, круглолицый дюжий изонаторанин. Выходцев из этой ячейки можно сразу распознать по сочетанию характерного миндалевидного разреза глаз и любовно отращиваемых бакенбард, традиционных для мужчин той восьмёрки миров.

– Хм? Похвально, молодые люди, похвально. Но только в том случае, если на ваш выбор не повлияла ложная романтика первопроходцев, а подвигло желание проверить себя на прочность силами самой Вселенной и абсолютная уверенность в себе. – Ветеран протянул пакеты документов. – Как говорится, не держите удачу на поводке или в кармане, отправляйте её впереди себя в прыжок! Тогда в следующий раз, когда встретимся, уже я буду первый вам козырять.

– Спасибо, майор-сержант Стульник! – Молодые люди взяли свои пакеты и, следуя традиционному ритуалу приветствия, поднесли раскрытые правые ладони к козырькам своих офицерских головных уборов, затем согнули большие и указательные пальцы, образовав колечки, сквозь которые взглянули правыми же глазами, будто нацеливаясь куда-то вдаль. – Удачи нам, сэр!