Сергей Вольнов - Прыжок в секунду Страница 85

А ей, Натаче, рожденной и жившей в другом времени, совсем в другой Рубеж надо будет прыгнуть, чтобы вернуться домой, к прежней жизни. Где-то там, в зеленом аду, обретается он, ее личный выход. Искать и искать еще…

Вот в чем дело. Здесь у нее вообще не было выбора, озвученного для Ника: уходить домой или остаться с партнером.

Он думал совсем о другом и не сообразил, что его догадка о привязке внешних координат времени к точкам внутреннего пространства – верна. Если бы напарница сумела прыгнуть через эту дверь, то вместе с ним оказалась бы в его времени, и… жили бы они там долго и счастливо. Смотрели бы в одном направлении и делились впечатлениями о прожитом. И умерли в один день. По версии его желания.

Потому она и прогнала Ника, насильно вынудив уходить первым. Потому и доказывала ему, что в ее прежней жизни осталась серьезнейшая причина, из-за которой им придется расстаться. Чтобы он не догадался об истинной: она не хочет выпрыгивать в его мир.

Натача отлично понимала, что ради любимой он способен пожертвовать и не будет препятствовать уходу, насильно останавливать, оттягивать от проема.

Но не могла, не хотела показывать напарнику воочию, что – уходит, что способна повернуться спиной к человеку, который ее по-настоящему любит. И уж точно не хотела бы оказаться с ним в одном времени. А именно это произошло бы, выйди она первой через эту дверь… Но ведь не чужой же он ей! Пусть она и не любит этого человека в истинном смысле этого слова.

Да, ее версия желания сильно разнилась с его версией.

К счастью, Большой ушел первым, так и не узнав, что Натачу через эту дверь Зона не выпустила бы. Что Маленькая по-прежнему боится, боится, боится прыгать в эту проклятую серость, что страх вернулся, как только она узнала, что наконец-то появилась реальная возможность покинуть Зону, а не ползать внутри, бродить по ее линиям…

– Да, Натка. На то и Зона… чтобы замкнутой быть. И удерживать внутри, не выпускать тех, кто помилование не заслужил. – Несси до этой секунды стоял поодаль тихонько, беззвучно, а сейчас напомнил о своем существовании, и выяснилось, что загадочный доброволец никуда не делся, тоже смотрит вслед убредающему прочь Николасу, фигура которого удалялась, уменьшалась, но все еще просматривалась в моменты «прыжковых секунд», когда клубящаяся серая завеса Рубежа исчезала. – Ник свой грех искупил, и стр-рах прыжка его оставил. Тебе не нужно знать, за что он сюда попал, но благодаря любви и заботе о тебе свершилось чудо перерождения. Вон, сразу видно, чего стоило человеку покинуть любимую… А тебе, хитрая девочка, придется остаться. Он-то свой гр-рех искупил, тебя спасая, а ты что сделала? Просто пользовалась им, как всегда и везде, как всеми до этого? Не-ет, Натка, ты еще не чистая. Тебе еще не проснуться. Не выр-рвешься ты из морока Зоны… Для этого надо суметь по-настоящему отдавать, а не только брать. Так что не спеши искать в джунглях какую-то др-ругую дверь, даже если она точно ведет в твой родной мир, точней, в твой период времени мира, общего для вас с Ником. Не выйдешь ты пока что из Зоны. Пр-росто сгоришь в лучах…

Она даже встряхнула головой, помогая себе переключиться, отвлечься от зрелища уходившего Николаса и осознать смысл слов, которые срывались с уст бывшего проводника…

– Молчи, молчи пока, лучше дослушай! – предостерегающе поднял руку Несси. – Я наконец-то отвечаю на твои лишние вопросы… Реальный, не воображенный, не из информационных слоев ноосферы почерпнутый, живой человек – сюда, в коллекцию, попадает за… э-э, пиковую перегрузку эгоцентризма. Когда проявляет крайнюю, высшую степень равнодушия к чаяниям других людей. Именно в эти секунды он становится для этой Зоны видимым, различимым и интер-ресным ей. А выйти обратно может лишь тот, кто выжил внутри и сумел очиститься. Не знаю статистики, но думаю, что гораздо меньше даже одного процента… Остальные в лучшем случае способны перемещаться из фрагмента во фрагмент. Через внутренние проходы, которые не нужно пер-репрыгивать, достаточно перешагнуть либо пересечь на транспорте, ну, не тебе расписывать в деталях, сама прекрасно знаешь. Или не проходят вообще никуда, даже это не всем дано… А Нику вот более чем дано. Он смог не только находить и проходить, но даже заранее чуять двери, потому что обладает потенциалом приобщения к сверхсиле, только сам этого до поры не осознавал… Да, наружу ведет далеко не каждая дверь, не всякий из двер-рных проемов годится для того, чтобы перепрыгнуть и уйти прочь. У существа есть внутренние капилляры, артерии, протоки, кишки, но есть и нар-ружные отверстия – поры в коже, рот, ноздри и так далее. Очистившийся человек становится для сконцентрированной здесь ноосферной грязи чем-то крайне инородным, бередящим, лишним… вроде как шлаки, пот, сопли, моча, экскременты, и потому в итоге удаляется, выводится прочь…

– Зона – существо?! – не выдержав, перебила Натача.

– О, Зона – сверхсущество, истинная сверхсущность! – воскликнул Несси с непонятным восторгом в голосе. – Но мы сейчас не о ней. Мы о человеке. Человек в течение жизни может потер-рять все – других людей, предметы, пристрастия, животных, недвижимость, все, все. В любом случае неприкосновенной остается только накопленная память. Ее у человека никто не заберет, если он сам не захочет избавиться целенаправленно или не пр-роизойдет несчастный случай… Именно память делает человека человеком. И вот когда памяти людей высвобождаются после того, как завершаются жизни…

– Почему он голый?! – не в состоянии сейчас осмыслить то, чем наконец-то соизволил поделиться Несси, вскрикнула Натача. Ответ на этот вопрос в данный момент волновал ее куда больше, чем все другие ответы, вместе взятые.

– Все, что в Зоне найдено и приобретено, в ней и останется. Вон, смотри, все его личные вещи, Жемчужница, оружие, одежда… и ты осталась. Его самое ценное приобр-ретение, ты. Хабар эта Зона никому не позволяет выносить наружу. Даже тем немногим, кого порой выпускает.

Только сейчас бывшая напарница Большого заметила, что действительно все, что было на Николасе и что он сюда принес из глубины Зоны, осталось по эту сторону выхода. Не перепрыгнуло Рубеж.

В том числе и она… самое ценное приобретение.

– А как начет инопланетян? – вдруг спросила она, просто чтобы хоть что-нибудь спросить; зрелище конфискованного у Ника имущества вызвало у нее почти физическое ощущение леденящего холода, вынудив наглядно прочувствовать, насколько же беспомощны обычные существа перед волей сверхсущности. – Ник говорил, что вполне инопланетянского вида разумные существа на его глазах тоже выпрыгивали через этот Рубеж. Неужели они могут спокойно жить на Земле в то же время, что и…

– Э-э, вот этот вопрос – не ко мне! Я еще не разобрался, что эта Зона собой представляет. Если о др-ругой Зоне, можно сказать, родной для меня, я знал точно, откуда она взялась, чем является и чего хочет, то о происхождении и намер-рениях этой… толком не знаю ничего. Не понимаю даже, имеет ли она отношение к той, котор-рую я знавал. Может иметь, а может и не иметь… Я вроде ничего уже не боюсь, всякое повидал и пережил, но вот этого ужаса мне очень бы не хотелось изведать однажды… Что моя родная каким-то образом взаимосвязана, и вдруг выяснится – она мутировала и превратилась в эту, а меня с собой прихватила в будущее. По старой памяти… Я не знаю и тебе сказать не могу, откуда здесь бер-рутся эти инопланетяне, живые, а не декорационные, воображенные людьми. Реальные неземляне, способные выйти вон, а не позаимствованные в коллективной памяти человечества и из материализованных Зоной внутр-ри себя разных книг, фильмов, игр, шоу, комиксов и всего такого прочего, вплоть до чьих-то нар-ркотических фантазий. Может, и доведется мне узнать, откуда пришельцы берутся, но уже в следующих ходках…

Натача потерянно молчала, не находя, о чем еще спросить Несси. Содержание сказанного им в начале пространной речи едва-едва дошло до ее сознания, и мысли путались, туманились, не желая проясняться. Хотелось лечь неподвижно, закрыть глаза и уснуть… Если Несси прав и ее разум во сне порождает чудовищ, то какая вообще разница, спит она в прямом или переносном смыслах!

– Кстати, пока ты провожала Ника задумчивым взглядом и пр-рикидывала, куда и как пойдешь искать свой собственный выход, я слушал его аудиодневник. Тут, в памяти личного рекордера, много чего от Большого осталось в наследство. Не думаю, что стоит отдавать гаджет тебе, все равно потер-ряешь или намеренно избавишься, чтобы не бередить себя. Но вот эту песню ты должна послушать. Это тебе постскриптум от него. Чтобы не забывала, к чему стремиться…

Он включил громкоговоритель устройства, и в тишине, будто по заказу все еще царящей вокруг Рубежа, прозвучало…

Верю я, ночь пройдет,Сгинет страх.Верю я, день придет,Весь в лучах.Он пропоет мнеНовую песню о главном,Он не пройдет, нет,Лучистый, зовущий, славный,Мой белый день!..Сколько зим ночь была,Сколько лет…Будет жизнь, сгинет мгла,Будет свет.Он пропоет мнеНовую песню о главном!Он не пройдет, нет,Лучистый, зовущий, славный!Мой белый день…Я войду в радость дня,Блудный сын,И скажу: Вот и я!Здравствуй, мир!Он пропоет мнеНовую песню о главном!Он не пройдет, нет!Лучистый, зовущий, славный,Мой чудный мир!..

– Я слышала ее, он делился музыкой со мной… Только еще мало русских слов понимала тогда, и смысл ускользал, – прошептала Натача, ощущая, как предательские слезы защекотали веки. И попросила неожиданно для самой себя: – Проведи меня к той двери, через которую я сюда попала… Я хочу выйти и добраться до его времени естественным путем, и пусть хотя бы старухой, но найду его, приду к нему и буду умолять меня прос…