Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

Яна Ясная. Светлана Нарватова

Слуги Амон Ра. книга 1. Не мужик - огонь!

Эпилог. Возвращение домой

Марша

Мерзкий мелкий дождик сыпал из вновь сгустившихся к вечеру туч. Остатки вчерашнего снега превратились в грязное месиво. Ещё пара-тройка часов, и температура опустится, а дорога превратится в каток с препятствиями. Хорошо, что я уже буду у себя. Я вывернула на подъездную дорогу, и дом, сияя прожектором, появился во всем своем жалком великолепии. Когда-нибудь я непременно стану богатой и его отремонтирую. Но сейчас меня больше тревожили темные окна. С одной стороны, было бы проще, если бы гость исчез из моей жизни. С другой…

Я не дала себе задуматься над этим. У меня и так есть, о чем переживать. Что ни возьми, одна тема оптимистичней другой. Припарковала автомобиль, набрала в охапку пакеты с продуктами и ввалилась в дом — шумно, как медведица гризли в берлогу, толкая спиной внутреннюю дверь, чтобы закрыть на ключ наружную, и угодила прямо в цепкие лапы Зака Морелли. Я его спинным мозгом опознала (или тем, что ниже, тут точно не скажу).

— Давай сюда! С ума сошла — такие тяжести носить? — выговаривал Зак, освобождая мне руки. Я чуть было не буркнула, что мог и сам донести, раз он такой заботливый. Но вовремя вспомнила, что не мог. Во-первых, ему вообще нельзя выходить. А во-вторых, не в чем.

Щелкнула выключателем, зажигая свет, и озадачила вопросом Морелли вопросом на миллион:

— Угадай, кого я встретила?

Зак поставил добычу на столик в прихожей, потянул руки к моим плечам, и я покорно повернулась к нему спиной, дозволяя снять пальто. Не дождавшись реакции на вопрос, бодро и радостно ответила сама:

— Правильный ответ — всех!

Забота Морелли не раздражала. В ней не было показной демонстрации манер (ой, Морелли — и манеры, я вас умоляю!) или притязаний на то, что именно в его штанах самые стальные фаберже в доме. Шестым чувством (возможно, идущим от того, что ниже спинного мозга) я ощущала, что это всего лишь желание помочь. И притворилась, что со мною так каждый день по три раза. Потянулась за плечиками, но аккуратист-Зак опередил меня, и не только в этом: он бережно отряхнул пальто от противной водяной взвеси, притворявшейся дождем, и повесил его на вешалку.

— Там в машине еще пакеты остались, подожди, сейчас переобуюсь и принесу… Нет, ну мало того, что я в супермаркете встретила своего тренера, и каждую калорию пришлось выбивать с боем, так еще и на работе, черт побери, полный кворум собрала, когда приперлась туда в таком виде!

Продолжая изливать досаду, я нагнулась снять сапоги и только по изменившемуся дыханию за спиной (и тем, что ниже) поняла, сообразила, что творю.

Ах ты… интеллектуально обездоленное дитя инфузории-туфельки и мозгового слизня! Я выпрямилась, стараясь, чтобы это выглядело естественно и непринужденно, и одёрнула микро-юбку. Одевалась я не для работы. И уж точно не для того, чтобы наклоняться перед мужчинами.

Вы когда-нибудь пытались естественно и непринужденно стоять в одном сапоге на высоченной шпильке, не зная, как расстегнуть и не засветить перед благодарным зрителем свой внутренний мир ещё разок?

На Зака я старалась не смотреть. Ну вот как можно было ему жаловаться, что попалась на работе во фривольном наряде, — и забыть, господи прости, что я все еще в нем?

Морелли, показательно глядящий куда-то в сторону, прервал неловкий момент, попросту придвинув ко мне банкетку, на которую я поспешно опустила зад (попутно гоня от себя мысли, насколько хорошо Зак успел его разглядеть).

— Если в машине не осталось ничего срочного, то к чему торопиться? Отдохни, переоденься, а потом принесешь.

— Там твоя одежда! — отрапортовала я и краем глаза заметила, как напрягся собеседник. — В смысле, для тебя. Я папу ограбила, сказав, что это для нищих и бездомных.

— Ты ему ни капли не соврала, — улыбнулся Зак мальчишеской улыбкой, которая ему на удивление шла, и только тут до меня дошло, что с ним что-то не то.

— Так. — Я наконец избавилась от колодок и с наслаждением вытянула носки. Пошевелила пальцами, туда-сюда подвигала стопами… — Скажи мне, Зак: ты пробрался ко мне ванную и воспользовался тональным кремом или продал мои монографии, чтобы посетить СПА?

Я дотянулась до мягких, теплых домашних сапожек, натянула их и повращала ногами в голеностопе.

— Твои монографии стоят так дорого? — удивился он.

— Нет, конечно, но дай помечтать… Мистер Морелли! — встрепенулась я от внезапного озарения, — вы опять переводите тему! Расскажи-ка мне, что ты такого сделал, что твой «химический ожог» бесследно пропал?

Зак Морелли выглядел как обещал: человеком, который вполне мог претендовать на внимание такой девушки, как я. Даже жаль, что он женат. На работе. Хотя сейчас он в вынужденном отпуске…

— Смазал лицо твоим кремом, а потом помылся, — отмахнулся Зак, и он что-то скрывал. Это было понятно безо всякого детектора лжи.

— Не наоборот? — уточнила я весело.

Критическая концентрация загадок, странностей и тайн угрожала взрывом моему мозгу.

— Давай ужинать. Ты, наверное, проголодалась? — предложил Морелли. — Идем в кухню. Я буду разбирать продукты, а ты рассказывать, как съездила и про весь свой аншлаг.

Он легко подхватил пакеты и пошёл вперед, не ожидая моего решительного «конечно, проголодалась», потому что, черт подери, это была правда. И я двинулась за ним следом, как крыса за волшебной дудочкой, потому что из кухни пало выпечкой, ванилином и ещё бог весть какими, но очень аппетитными специями.

— Что ты хочешь на ужин? — спросил Зак, выкладывая на стол покупки.

Я быстро сунула нос в один из пакетов, вынула упаковку со стейками и положила перед ним:

— Скажи ты. А то вдруг я опять ошибусь?

Морелли рассмеялся.

— Хорошо. Пожарю. Так что, тебе удалось попасть в Управление и идентифицировать мою личность? — с некоторым напряжением в голосе спросил он.

— Да, всё получилось, — похвасталась я.

Ну в этой-то части точно.

Но с лица Зака вдруг исчезла улыбка:

— Марша, что не так? В полиции возникли проблемы?

— Да никаких проблем! В управлении вообще всё замечательно вышло! — Для меня так точно. А вот для него…

— Марша. — Морелли присел передо мной на корточки и взял мои ладони в свои руки. Мои были