Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти - Вероника Шэн Страница 11

– С ними вроде как никто и не общался, – пожал плечами один из парней. – Только те четверо их задирали.

Я ощутил, как голову будто сжало в тисках, в затылке застучало, а кожа покрылась холодным потом. Посмотрев за спины учеников, я нахмурился, но пока решил не отвлекаться. И все-таки в ушах раздался неразборчивый шепот, забивающийся в голову и обволакивающий разум. Я подавил желание надеть висящие на шее наушники и попытался просто не слушать, не обращать внимания и уж тем более не разбирать отдельные слова.

– У этих двоих же еще один друг был, они всегда втроем ходили, – напомнил второй парень. – Да, втроем. Точно помню, потому что те четверо придурков хотели их избить, но я и еще двое из нашей команды по тхэквондо проходили мимо и прогнали их.

– Ну, может быть. Я не в курсе, – пожал плечами первый старшеклассник.

– Нет-нет, был у них третий… Доён… Или Дохён, – припомнила одна из девушек. – Кажется, Ким Дохён.

– Эй, все рассказали журналисту просто так! Ты нам должен был хоть заплатить немного за информацию.

– Какие дети сейчас наглые, – отметил я. – Будет вам урок, сначала просите оплату.

Старшеклассники закатили глаза.

– Идем, на тренировку опоздаем, – позвала девушка.

– Погодите, – остановил их я.

– Да что еще?

– Вы видели сегодня этого Ким Дохёна?

Старшеклассницы вновь фыркнули.

– Мы же ему не приятели, – сказал один из парней.

– Я слышал, что он вроде как с самого дня происшествия сидит дома, – вспомнил второй.

– А ты знаешь, где он живет?

– Нет… хотя я знаю того, кто может подсказать. Но теперь уже не бесплатно.

Я закатил глаза:

– Хорошо, сколько?

– Двести тысяч вон.

– Совсем обнаглел? – поразился я.

– Ладно, сто пятьдесят.

– Сто.

– Идет!

Воодушевившись, старшеклассник позвонил какому-то своему знакомому, который «все про всех знает», и спустя несколько минут адрес Ким Дохёна знал уже и я. Но только примерный, и старшеклассник посоветовал мне поспрашивать на той улице.

– За сто тысяч еще и неполная информация, – хмыкнул я, но расплатился. Прежде чем ребята успели уйти, я задал последний вопрос: – Кстати, кто такая Чха Минджи?

Все четверо уставились на меня в удивлении, переглянулись, и один из парней мрачно хмыкнул:

– Ты истории о трупах собираешь? Маньяк, что ли? Чего так интересуешься самоубийцами?

– Это скорее мне надо спросить, откуда у вас в школе столько самоубийц… – пробормотал я и махнул рукой за спину этих старшеклассников. – У нее просто на бейджике написано «Чха Минджи».

Старшеклассники резко обернулись, но никого не увидели.

– Э-э-э… Там же никого нет?..

– Ну вы ведь сами сказали, что она самоубийца.

Они снова обернулись ко мне, смерив странными взглядами.

– Псих, – пробормотала одна из девушек и потянула вторую за рукав спортивной кофты. – Пойдем уже.

Они быстро скрылись за поворотом, а я посмотрел в угол коридора, где увидел школьницу лет шестнадцати. Она была одета в форму с вышитым на жилетке именем Чха Минджи. Ее волосы были растрепаны, а глаза – заплаканы. Но первым делом бросалось в глаза другое: половина ее лица была залита кровью, и от нее же слиплась часть длинных черных прядей. Запястье и пальцы одной из ее рук были искривлены переломами, а одна нога повернута в неправильную сторону.

Вокруг Чха Минджи расползался черный туман, ее ступни в белых носках и темных туфлях были испачканы чем-то черным и густым, похожим на смолу, которая будто прилепила подошвы духа к полу. Пустой взгляд Чха Минджи был прикован к двери в один из кабинетов, а вторая рука сжималась в крепкий кулак. Внезапно вонхон[12], а я был почти уверен, что правильно понял ее суть, повернула голову и посмотрела мне в глаза, и тогда голос в моей голове стал куда громче, словно кто-то настойчиво зашептал мне что-то прямо на ухо…

Я тут же надел наушники и поспешно включил первый попавшийся в плейлисте трек – только бы заглушить этот шепот… В ушах едва ли не на полной громкости заиграла Panic Attack[13], и, развернувшись, я широким шагом направился к выходу, спиной чувствуя тяжелый взгляд вонхон. Нужно будет рассказать о ней Намгун Бёль… Я ощутил ноющую боль в груди, к глазам подступили слезы, но я не почувствовал остроту ненависти. Эту Чха Минджи что-то крепко держит здесь, она горюет, но злым духом не стала.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как почти все неприятные ощущения пропали, но я не стал задерживаться, рискуя нарваться на неприятности, поспешно покинул школу и только после этого снял наушники.

Хоть и совсем немного, но действительно важные сведения я раздобыл. Значит, так… Из новостей я уже знал, к тому же уточнил у школьников, что сначала в школе погибли четверо хулиганов, а уже затем, в доме неподалеку, – две жертвы их издевательств. Странно. И не похоже на совпадение. Вот только обычно первыми умирают жертвы и лишь потом, уже после смерти, мстят обидчикам, утаскивая тех за собой.

Что же случилось здесь? Я почти не сомневался, что в деле замешан злой дух… Или злые духи. Но не понимал как. Кто виновен?

Более того, я узнал, что у двоих убитых – или же самоубийц – есть третий друг, все еще живой. Это походило на везение, ведь теперь я могу попытаться узнать что-то новое уже у него – потому что выяснил название улицы, на которой живет выживший школьник. Именно выживший. По крайней мере, жив он на данный момент. Почему-то я не сомневался, что этому Ким Дохёну может грозить опасность.

К счастью, нужная улица оказалась вполне поблизости, и я добрался до нее за двадцать минут ходьбы. Зайдя в небольшую забегаловку, я спросил у хозяйки, не знает ли она Ким Дохёна, но та не припомнила, чтобы слышала об этом парне. Тогда я пошел дальше и заглянул в небольшой круглосуточный магазинчик, но и там не сумел ничего выяснить. Зато в рыбной лавке на рынке чуть дальше по улице продавщица оказалась знакомой матери лучшего друга Ким Дохёна, Пён Ёнсика, тоже жившего на этой улице.

– Бедный Ёнсик ушел так рано! – сетовала продавщица. – Он же еще даже старшую школу не окончил! Не сдал выпускные экзамены! А ведь такой умный парень был… Такой способный и вежливый…

Продавщица отругала его «безответственную мать», которая не следила за сыном, и тогда к разговору подключилась еще одна аджумма[14] – покупательница, только подошедшая к лавке. Она