Некромантка - Екатерина Звонцова Страница 19

просто занятной истории, которая развлечет за едой? Или анекдота? Жадно уплетать завтрак под таким взглядом было неудобно, и Шурочка задумалась, что бы такого правда рассказать: может, про того самого медведя из управы? Или про мух в чае у одноклассниц? Или начать самой что-нибудь выспрашивать, например, про любовь к лошадям?.. Но к счастью, Ив нарушил молчание первым: будто очнувшись от мыслей, пару раз моргнул, снова подался вперед и внезапно спросил:

– А тебе рассказывали, как магия работает?

Шурочка, едва сделавшая из чашки глоток, почувствовала, как чай буквально замерзает в горле. Вопрос выбил из колеи, хотя вообще-то его можно было ждать. Ну конечно! Пусть Ложа и не какой-нибудь там Институт Благородных Девиц-Волшебниц и Не Менее Благородных Юношей-Чародеев, но не может же Ив куда-то взять девчонку из провинции, кому-то представить, не убедившись для начала, что она хоть на что-то годна и не совсем идиотка. Не бывает так, только в сказке коровница за пару дней становится мудрой королевой и никаких экзаменов у нее, никаких вопросов и проверок. А в жизни…

– Нет, – виновато ответила Шурочка, но глаз не отвела.

Глотнула еще чаю, всему на зло надкусила румяный сладкий пирог. Ну не выгонит же Ив ее сейчас. А если выгонит? А она возьмет и не уйдет! Как минимум позавтракает сначала! А она…

– Это хорошо, – довольно откликнулся Ив. Шурочка чуть не подавилась. Шутит? Издевается? – Очень хорошо, потому что иначе тебя бы обманули, просто голову засорили. Никто не может знать, как у чародея работает магия. Даже повезет, если он сам в курсе.

Забыв о пироге, Шурочка смотрела на него во все глаза.

– Это что значит? – решилась спросить она.

В ее представлении все чародеи были… умными? Нет, не то. Скорее, казалось, они-то понимают, что творят, зачем, почему, как. Ну не могут не понимать, раз в достатке живут, работу разную делают для страны! И уж их-то дома, наверное, не грозятся сжечь сердитые соседи, чьи дочки повредились рассудком при виде слишком остроумной и предприимчивой дохлой кошки.

Ив шумно допил чай и принялся возиться с краником, наливая себе еще.

– Логика другая у чародеев, – плюхаясь назад, пояснил он, закинул ногу на ногу и принялся болтать остроносой домашней туфлей с большим бантом. – У каждого своя, но у всех какая-то кривая.

«А у тебя? Что у тебя? А у меня, как думаешь, что?» – снова чуть не накинулась с расспросами Шурочка, но сдержалась и опять принялась за пирог. Возможно, сейчас какие-нибудь откровения о магии окажутся настолько безумными, что лучше подготовиться. Подзаправиться углем, как вроде бы говорят машинисты паровозов. Пирог сойдет. Главное, не волноваться…

– Много таких и среди обычных людей, скажешь, кривых, – продолжил Ив, пристраивая локти на стол, а подбородок – на изящно сцепленные длинные пальцы. Взгляд опять задумчиво, лукаво скользил по лицу Шурочки, но она упрямо жевала, стараясь казаться спокойной. – Но от всех прочих чародеи отличаются тем, что наша иррациональная логика воплощается в жизнь. Как бы… ломает логику реальности. Вот это и есть колдовство.

– Ломает? – переспросила она, а сама вспомнила вдруг студента, который каким-то образом, чего-то начитавшись, наполнил свой город похожими на чертей, но добродушными чудовищами. Да и свои детские мысли об утках, убитых на охоте: «Нечестно! Нечестно!»

– Ага, – подтвердил Ив. – Ну, например, вообразил что-то – а оно взяло и сбылось. Или, знаешь, вот точно помнишь, что утром на полу шапку забыл, но возвращаешься ночью с гулянки, в потемках, веселый, видишь, как в прихожей что-то темненькое и лохматое валяется, решаешь на миг, что это пудель… и через секунду это правда пудель! Ну или еж… или большой паук…

Вот это да! Это, получается, не у нее одной безумный дар?

– Значит, – решилась уточнить Шурочка, – все чародеи немножко больные на голову?

Это был успех: своим любопытством, к которому, кажется, случайно примешался восторг, она Ива сконфузила. Он поерзал, точно сиденье вмиг стало жестче, поскреб гладко выбритый подбородок, подпер его кулаком и возвел глаза к потолку, точно прося подсказок у зелени и бра.

– О… М-м-м… Кажется, я тут позволил просочиться личному взгляду… Не лучшие напутственные слова молодому коллеге!.. Прошу, не принимай их за чистую монету.

Неожиданно от этой заминки, от этой задумчивой гримаски, которая Иву, кстати, очень шла, Шурочка почувствовала на сердце что-то вроде тепла. Или облегчения? Во-первых, «коллега». Вот подходящее слово. Не требовательное, как «друг», не пошлое, как «покровитель», не пафосное, как «освободитель». Очень даже сойдет. А во-вторых…

– Так это же здорово! – заявила Шурочка. Ив даже вздрогнул от ее тона.

– Да? – Он с сомнением посмотрел на нее.

– Ну… – Шурочка замялась. Почувствовала, как к щекам приливает краска, и, отложив пирог, принялась теребить локоны. – Я не сомневалась, что сама немножечко, самую капельку неадекватна. Но если все чародеи немножечко, капельку сумасшедшие, значит, я впишусь.

Мысль Иву явно понравилась: он расцвел, опять ухватил чашку, хитро заулыбался. Теперь смотрел он все-таки оценивающе, но это была не гадкая, липкая или унизительная оценка. Так скорее смотрят на глыбу хорошего мрамора, из которого собираются ваять скульптуру, ну или на холст, где сейчас напишут необыкновенную картину. Шурочка, чтобы куда-то деть глаза, снова принялась за огрызок пирога: разломила пополам хрустящую корочку.

– Несомненно, мы постараемся тебя вписать. – Ив подмигнул и пояснил: – Думаю вот над нарядом для тебя!

Ну конечно, тут-то все модные. Даже у официанта был очень красивый фрак с мелкой, благородной золотой вышивкой на рукавах. Шурочке так не хотелось влезать обратно в угрюмое монастырское платье, это ощущалось как тленное и холодное прикосновение прошлого! Но, конечно, попросить сама она бы не посмела. Зато теперь, решившись, призналась в мечте:

– Я… я бы очень хотела большую шляпу. Нет, гигантскую!

Шляпа «коллеги» впечатлила ее еще там, в монастыре. Про сапожки с роскошными отворотами Шурочка пока решила молчать, а то больно жирные у нее желания.

– Обязательно. – Ив покивал все с той же улыбкой. – И вообще, это точно должно быть что-то ультранеобычное. Я ведь, знаешь, представлял тебя совершенно другой. Ну… – Он насупился, пошевелил в воздухе пальцами, будто изображая мрачное дерево со скрюченными ветками. – Некромантка же. Мрачненькой какой-нибудь; может, у тебя был бы скелет вместо плюшевой игрушки… – Явно увидев Шурочкино озадаченное лицо, он в шутливом ужасе вскинул ладони. – Да шучу! И это хорошо, теперь я точно смогу подобрать тебе что-нибудь нетривиальное. Чего не ожидают от девочки, поднимающей мертвых.

«Поднимающей мертвых»… Масштабно прозвучало, жутко. И сложно. Снова Шурочка вспомнила то, к чему возвращаться не желала, – мысленное злое письмо к матери, миру,