Рассказы. ПРО_ЗАмерший мир - Коллектив авторов Страница 26

В черном узком мать Макара зовет папу Сергея есть пиццу, Макар голодный, поздно, погуляли и хватит, ты же обещал, но Макар уже в очереди на горку, и Оливия в очереди на горку, а они, родители – мать Оливии, отец Оливии и Макара и мать Макара – помогают им взобраться и съехать. Так повторяется много раз, пока мать Оливии не выдерживает, хватает Оливию, обе нарядные, в длинных платьях, Оливия визжит, а ее мать молчит, держит себя в руках, их ждет очень давно бабушка. Скажи папе – пока. Пусть не говорит, идите. Нет, Оливия, ты все‐таки скажи папе – пока.

Но Оливия ничего не хочет говорить, она хочет плакать и плачет.

Прости пожалуста

У одноклассника моей дочери – самого неблагополучного ученика: нервного, обидчивого, агрессивного, двоечника, маленького росточка, – вчера умерла мама.

Об этом сообщила в школьный чат мама одного из учеников, а еще недавно туда писала ежедневно и сама умершая, спрашивала, что задали и как это заданное (груз задач) решить. Маленького, как и сын, роста, пухленькая молодая женщина, испуганные карие глаза: «А что задали по русскому? А какая тетрадь? А какой номер?». Ее вопросы вызывали тихое раздражение. Все задания дети записывали в обычный дневник, плюс учительница дублировала в электронный журнал. Но ее сын, наверное, не записывал, а электронным она, скорее всего, не умела пользоваться.

– Почему вы не заходите в электронный журнал? – возмущалась учительница.

«Свет отключили на весь день».

«Скажи пожалуста». «Извини пожалуста». «Спасибо!».

Писала она с ошибками.

Ей отвечали, что есть время для общения, и после 21.00 не стоит беспокоить личными вопросами.

Прости пожалуста – учительнице, последнее ее сообщение в чате, через 10 дней она умерла.

Выяснилось, что она долго болела, знала о своей болезни, знала, что ее общее время с сыном скоро закончится, он останется, она уйдет (куда она уйдет).

Конечно, было и другое, то, о чем никто не узнает, как она его обнимала, что говорила. Осталось для непосвященных в их горе, как они вдвоем (бедный сын и его бедная мама) изо дня в день считали, сколько карандашей и ластиков купили Оля и Маша и как животные в английском классе, обезьянка Джерри, горилла Джон и другие, учились рассказывать о том, что было, будет и никогда не случится в разных временах.

Английский им давался особенно трудно. Она жаловалась, как трудно им делать уроки именно по английскому языку.

Я видела ее несколько раз. Ее лицо носило выражение постоянной готовности принятия обиды: «прости пожалуста». Может быть, оттого, что теперь я знаю о ее болезни, а тогда не знала. Помню, как она смотрела на сына в день посвящения в гимназисты: почему мой сын для них хуже всех, и как он будет один против всех. Смерть еще далеко, через 200 страниц математики.

На ее фотографии профиля: муж и маленький сын, а ее самой нет. И вот теперь ее и правда нет. По-настоящему нет, а они остались: отец и сын, и учебники с задачами.

В самолете

В самолете, отец и сын пяти-шести лет.

Сын: В Москве тоже идет дождь.

Отец: Мы еще не в Москве.

Сын: А где мы?

Отец: В небе.

Сын: Нет, мы в Московском небе.

Сын: Папа, я тебе помогу, если нужно нажать плюсик, скажи.

Кажется, что папа устал, но когда сын ложится на его колени, папа гладит его волосы, и в его руке нежность и любовь.

Сын: Мы пойдем сразу к маме в отелю? Ты знаешь, а взлет круче, чем посадка. А завтра мы уже возвращаемся.

Сын: Ты хвосточек.

Папа: А я Чихинхуа.

Сын: Ты хвосточек, а я чубочек.

Сын: Папа, когда мы пойдем на посадку?

Отец: Тебе капитан корабля что сказал?

Сын: Что мы идем на посадку.

Отец: Ну вот.

Сын: Папа, мы почему‐то наискосок летим.

Сын: А мама круглосуточно учится?

Папа: Вечером она придет к нам

Сын: Она после каждого вечера будет к нам приходить?

Сын: Хочу дома записать – вкусняшки шоу. Мы идем на снижение? А на посадку? Папа, а у нас там телевизор будет? Папа, кажется, в небе туман начался.

Папа: Это облака.

Сын: Мы летим между облаками. Папа, а когда Незнайка между облаками был, он подумал, что вверх тормашками, такой глупенький. Папа, мы в облаках еще?

Сын: Папочка, ты знаешь, я всегда хотел летать на облаку и попробовать кусочек Луны. Она же круглая и похожа на сыр.

Сын: А это мост через Волгу.

Отец: Нет, это Москва-река.

Сын: Какая?

Отец: Москва.

Сын: Какие большие дома, а в них есть детские площадки?

Отец: Конечно.

Сын: Сейчас будет бдыщ!

Фу, прилетели!

Вера Сорока

Понедельник. Карнавал (из цикла рассказов Неделя жизни)

Донна Петровна умерла в понедельник и очень огорчилась. Если бы ее спросили, в какой день умирать, она непременно выбрала бы четверг. Ведь так удобнее для всех – не нужно отпрашиваться с работы и целый день ходить в черном.

Чтобы никого не затруднить, у донны Петровны все документы в порядке, все счета оплачены, вся одежда сложена. Имущества нет, и передавать его некому.

Чтобы нечаянно не побеспокоить соседей, донна Петровна сама позвонила в скорую, а потом тихонечко умерла.

В среду в городе карнавал. Ничего особенного – обычный праздник с подвижными платформами, танцами, акробатами и салютом в конце.

Карнавал начинается у здания мэрии. Сначала немного натужно, но потом разрастается, набирает цвета и громкости. Он идет по городу, поглощая прохожих и их дружелюбных собак. Надевает на всех маски и заставляет танцевать и делать такое, что еще утром никто делать не собирался.

В среду донну Петровну выносят из дома в открытом гробу. Она лежит на маленькой кружевной подушке и смотрит мутными пустыми глазами в небо. Донна Петровна видит рябые облака и сбежавшие от невнимательных детей воздушные шары. Зрачки ее неподвижны.

На донне Петровне закрытое твидовое платье с белым накрахмаленным воротничком. На ней плотные чулки