Плохое время для чудес - Андрей Андреевич Уланов Страница 3

class="p1">— Считаю себя обязанным подчеркнуть, — Винсент на миг вынырнул из пробирочных зарослей и глянул в мою сторону. В стеклах очков плясали огненные язычки горелки, словно из-под личины щуплого химика на миг выглянул демон. Очень подходящий образ для нашего скромного лабораторного сидельца из ордена святого Престона, мрачная слава коего до сих пор служит изрядным пугалом. И, как я уже могла убедиться, слухи не врут — скорее уж, весьма преуменьшают.

— Именно вы натолкнули меня на эту потрясающую, можно даже сказать, гениальную идею. Если наш опыт увенчается успехом, его значение для науки будет почти невозможно переоценить.

— Если наш опыт затянется дольше пяти минут, — проворчала я, — и мы опоздаем на совещание у полковника, недовольство Карда тоже трудно будет переоценить.

— Пяти минут более чем достаточно! — пообещал Винсент.

— И объясните-ка еще раз, что я должна сделать.

— Сейчас…

Химик наконец выбрался из дальнего угла лаборатории — с торжествующей улыбкой на лице и странного вида пробирками в руках — и направился ко мне. Точнее, к непонятному агрегату на столе рядом. Массивный штатив с зажимами, тиски, зрительные трубы, продолговатый ящик гальванической батареи, толстый черный цилиндр — страшный электрозверь, именуемый реостатом, как я уже знала благодаря лекциям Тома Тайлера — и добрая дюжина разнокалиберных стеклянных призм, связанных меж собой паутиной стальных реек. Обычный эльф наверняка бы счел эти устройства палаческой снастью, в изобретении которой, как известно всем в Лесу, люди проявляют наивысшую изобретательность.

— Стандартные торговые суда плохо набирают высоту и редко способны забраться выше мили, — брат Винсент зажал подбородком одну из пробирок и принялся закреплять вторую на штативе. — Причина тому проста, как законы тяготения: кейворит стоит дорого. Выгоднее построить два или даже три корабля, облетающих горы стороной, чем один, способный подняться выше вершин. Однако, судя по рапорту патрульного корвета, наш бриг набирал высоту довольно резво, а значит, — Винсент перегнулся через стол и подтянул к себе провод в красно-черной оплётке, — он имел избыточный запас левитационных сил.

— Которые при взрыве благополучно улетучились в небеса.

Химик аккуратно соединил провод с торчащим из пробирки стержнем и взялся за следующую пеструю змейку.

— К нашей удаче — не все. Ракета с миноносца взорвалась в нескольких ярдах от носовой кейворит-решетки, раздробив её на множество мелких осколков. И некоторые из них оказались вдавлены в другие предметы, слишком тяжелые, чтобы вознестись.

— И что с того? — я по-прежнему не понимала, к чему клонит Винсент.

— Дальше, мисс Грин, начинается гелиополитика, — отступив на шаг, Винсент окинул критическим взглядом собранную конструкцию и взялся за вторую пробирку. — Точнее, гелиогеография. В мире известно не так уж много компаний, производящих кейворит, ведь завод по извлечению гелиона — это вершина современного научно-технического прогресса, его квинтэссенция. Он требует массу оборудования, сложного и запредельно дорогого, ему нужны выпускники университета в роли заводских мастеров… такую штуку не спрячешь в карман.

— Мистер Кейвор, — напомнила я, — получил свои образцы в домашней лаборатории.

— Мистер Кейвор, — химик воздел очки к потолку и мечтательно вздохнул, — покупал свои горшки с гелионом, когда этот газ был всего лишь новооткрытой игрушкой горстки чудаков-химиков, без каких-то значимых коммерческих перспектив. Попробуйте купить пинту сжиженного гелиона сейчас, мисс Грин. Уверяю, ведро алмазов добыть проще. На производство кейворита уходит все, что удается выжать, и еще полстолько. Уверен, если астрономы вдруг докажут, что на зеленой луне имеются запасы гелиона, уже через полгода какие-нибудь гномы построят суперпушку для заброса геологической экспедиции.

Вторая пробирка поселилась на штативе справа от первой.

— Но вернемся на землю, инспектор. У нас в Арании кейворит производят пять компаний. — Винсент осторожно передвинул штатив ближе к центру стола. — Конечно же, — химик повысил голос, — как истинный патриот, я отвергаю саму мысль о подобной сделке с подлыми пиратами любого из почтенных и благочестивых поданных Её Величества…

— А? — только и смогла выдавить я.

Химик сверкнул очками на картину «удивленный до изумления эльф», гнусно хихикнул, и продолжил уже куда менее пафосным тоном:

— К тому же, на всех аранийских заводах используют самую, хе-хе, передовую в мире методику нанесения оксидной пленки на готовый кейворит — анодирование. А наш образчик, — брат Винсент указал на левую пробирку, — был оксидирован химически. Как это делают, например, в Коррезе. Хотите пончик с джемом?

— Нет, спасибо.

Даже люби я пончики до безумия — то есть, примерно вполовину так сильно, как брат Винсент — все равно бы не рискнула взять у него хоть один. После пребывания в его лаборатории начинкой им наверняка служил не только джем, но и три четверти «октавы Ньюлендса» в придачу.

— Ф Коррезе кейфорит произфодят ф дфух местах: Арзе и Скикде. Арзийский практически фесь уходит на фоенный флот, — химик вытер пальцы о край халата, — и для частных кораблей доступен лишь товар уважаемого Сантос-и-Дюмона. Образец которого, — Винсент щелкнул ногтем по второй пробирке, — нам удалось раздобыть.

— И как же вы собираетесь их сравнить?

— Вы, а не я, — Винсент поправил очки. — У эльфийской радуги тридцать цветов, не так ли? Человеческий глаз, увы, не столь совершенен, чтобы выделить в спектре гелиона след астерия.

— А еще у эльфов длинные уши, — вздохнула я, — и мои сейчас очень хотят свернуться в трубочку.

— Игра слов древнеимперского языка, — химик виновато развел руками, — разглядеть звездный свет при солнечном сиянии. На самом деле, — торопливо добавил он, — по поводу астерия в научном сообществе до сих пор нет единого мнения, ибо свойства, которые он демонстрирует, неотличимы от самого гелиона и потому некоторые гном… гм, ученые мужи склонны предположить, что мы имеем дело с неким подвидом исходного газа, но…

— Винсент!!!

— Да, мисс Грин?

— Просто. Скажите. Что. Я. Должна. Сделать!

— А… — химик на пару мгновений «выпал в осадок», но почти сразу ожил. — Всего лишь заглянуть вот в этот окуляр. Я настроил систему зеркал так, что обе спектральные линии будут в поле зрения и вам нужно будет просто сказать, одинаковы они — или нет.

— Спасибо, святой брат, — искренне поблагодарила я, наклоняясь к упомянутому окуляру. — Так значительно понятней.

— Готовы?

— Да.

Сухо треснула искра, что-то негромко, низко загудело — и передо мной медленно развернулись