Амарант - Мигель Аррива Страница 38

«Но однажды случилось из ряда вон выходящее событие. Я впервые увидел ее.

Она шла по главной площади. Ее золотистые волосы сверкали на солнце, голубое платье развевалось от легкого ветерка. Улыбка ослепляла, фиалковые глаза манили… Но я не осмелился подойти к ней. Не знаю, почему, раньше для меня не составляло проблемы знакомиться с барышнями. Они все, как одна, льнули ко мне, но эта девушка была не из породы юных хихикающих бабочек.

Знаю, что ты сейчас думаешь. Демоны не могут испытывать человеческие эмоции, они – лишь отголосок на границе нашего сознания. Тогда я тоже так думал. Но теперь, по прошествии стольких лет, я уже не сомневаюсь в тех чувствах к ней.

Мария. Ее имя до сих пор звучит лучше любой музыки.

Я наблюдал за ней, сопровождал безмолвной тенью, но никогда не подходил. Если она и заметила, что за ней следует странный незнакомец, то виду не подавала. Я готов был вечно смотреть на нее. На ее тонкую фигуру, обтянутую нежной тканью – розовой по четным числам и голубой – по нечетным. На ее золотые волосы, иногда стянутые в узел, но чаще всего свободно рассыпанные по плечам. Готов был вечно слушать ее смех.

Но я делал все, чтобы она не узнала обо мне.

Я мог добиться ее за считанные минуты, мог заставить ее выполнять любое мое желание, но не делал этого. Почему? Думаю, ответ очевиден.

Я любил ее.

Сейчас я уже могу себе в этом признаться, но тогда это казалось абсурдом. Узнай об этом другие демоны, меня подняли бы на смех! Но я ничего не мог с этим сделать. По ночам я убеждал себя, что демону негоже так вести себя, но днем, стоило мне только увидеть ее лицо, как страсть охватывала меня. Я мучился, стараясь изгнать ее милый образ из своего сердца. Я убивал вдвое больше, чем раньше, стремясь, чтобы злые эмоции затушили этот костерок. Но он, как назло, разгорался все сильнее.

И однажды это привело к событию, из-за которого я и держу сейчас перо в руке.

Моя Мария задержалась у своей кузины. На все уговоры остаться ночевать она ответила мягким, но решительным отказом. Ночь была темна, ни одной звезды не проглядывало на небе, луны и подавно не было. Площадь, по которой она так любила гулять днем, теперь выглядела чужой и пустынной. Фонтан не работал, ни единый звук не нарушал тишину.

Она пересекла площадь и почти вошла в свой переулок, как вдруг откуда-то вынырнула тень и схватила ее за руку. Вскрикнуть она не успела – рот ей немедленно заткнула чья-то ладонь.

Во мне вскипела ярость. Как кто-то посмел коснуться моей прекрасной Марии? Я готов был оторвать наглецу руки! Заставить его биться головой о стену! Заставить покончить с собой! Я мог это сделать!

И я сделал.

Молодой мужчина с обветренным лицом, очевидно, моряк, уставился на меня, как на привидение. Вероятно, он не ожидал, что в этом переулке кто-то появится. Но его это не смутило.

– Иди своей дорогой, – прорычал он. Мария же смотрела на меня полными ужаса и мольбы глазами.

– Вас не учили хорошим манерам? – спокойно спросил я, хотя внутри все кипело от негодования.

– Хорошим манерам? Ха! – Верзила выдохнул мне в лицо замечательную смесь перегара и жевательного табака. – Я сам кого хочешь научу!

– Отпустите даму и попытайтесь.

Зло ухмыльнувшись, он подчинился. Еще бы – ведь я не преминул залезть ему в голову! Его мысли были моими мыслями. И он сделал все, как я хотел.

Он размахнулся, но я перехватил кулак в воздухе и сжал его как следует. Впервые на его лице проступило сначала недоумение, а затем – испуг.

– А теперь ты пойдешь и спрыгнешь с моста, – тихо, чтобы не услышала Мария, сказал я ему. – С самого высокого, какой сможешь найти. Ты понял меня?

– Да, я понял. – Глаза его остекленели, он не соображал, что с ним происходит. Затем моряк выпрямился и зашагал в сторону реки.

Я довольно улыбнулся. Сегодня я вдосталь напитался его страхом и растерянностью.

Я повернулся к ней. Мария прислонилась спиной к стене и во все глаза смотрела на меня. Она все еще боялась, но я чувствовал – это лишь пережиток недавнего кошмара.

– Позвольте мне проводить вас домой, – сказал я, галантно протягивая руку. – Обещаю, этого типа вы больше не увидите.

Она подала мне руку, робко, как двенадцатилетняя девочка. Мы дошли до ее дома, и она, тихо попрощавшись и пробормотав «Спасибо», скрылась за дверьми. Я мог бы заставить ее не бояться меня, но не хотел этого делать. Она и так не боялась. Ведь я был ее спасителем.

Страшная мысль ударила меня, словно ножом. Спаситель! Я спас ее!

Будто в ответ на мои мысли плечо начало чесаться.

Я бросился вон с улицы, нырнул в какой-то переулок, где не было дверей, и попытался отдышаться. Кожа на плече все так же чесалась, сводя с ума, жар разливался по моему телу. Я не мог связно мыслить, все мое сознание поглотил этот обжигающий зуд.

Разорвав рукав, я обнаружил его.

Ты понимаешь, о чем я говорю. Тот самый символ, который я поместил на обложку. Символ падшего. Теперь он горел на моем плече, вгрызался в кожу, не оставляя мне ни единого шанса.

Как я мог забыть о таком простом правиле? Не помогать смертным. Мария… Зачем я это сделал? Зачем пошел за тобой?

Только я знал зачем. И от этого становилось только хуже. Такой исход был неизбежен, ведь я полюбил человека. Рано или поздно я совершил бы глупость.

Единственным словом, крутившимся сейчас в моей голове, было: «Бежать!». Неважно, куда. Лишь бы скрыться от тех, кто придет за мной».

Данте снова заворочался, и Амарант оторвался от записей. Парень тяжело дышал, обливаясь потом. Сквозь стиснутые зубы едва пробивался стон.

– Голова, – наконец выдохнул он. – Не могу.

Амарант молчал, равнодушно глядя на него. Ему было наплевать, пусть хоть сдохнет от боли.

– Вода. Холодная… вода. Я больше не могу! – выкрикнул Данте.

Наконец он затих. Наверное, потерял сознание. Амарант пожал плечами и снова углубился в чтение.

«Я принял единственно верное решение – уехать из города. Мне было жаль покидать мою Марию, но я не мог более оставаться с ней рядом.

Я отправился в Толедо.

Столица Испании встретила меня во всей своей красе. Блеск и шик с одной стороны – и убожество и нищета с другой. Эта удивительная