Сделка с навью - Елена Гринева Страница 7

Зря, зря он тогда связался с этой ведьмой. Сидел бы сейчас в своем доме на краю мира и не знал бы горя. А что теперь с ним стало?

Жалкий кукольный мастер. Тьфу!

Он открыл глаза и увидел, как плетет чары Аглая. Красивая ворожба, тонкая, легкие движения руками. Со стороны казалось, что провидица прядет невидимую пряжу.

Куклы в костюмах подняли руки и храм вспыхнул.

Огонь горел, как настоящий и поедал расписные стены.

Из окошка все также торчали каштановые волосы-нити девушки в красном платье.

Он протянул к ней руку, прошептал:

– Не бойся, ты спасешься, а храм построят новый.

И когда кукольник успел стать таким сентиментальным? Это все клятая старость.

Аглая проследила за его взглядом и недоверчиво хмыкнула.

Горящий храм исчез. А совсем рядом из подвала снова раздался стук. Пленник барабанил в дверь.

– Надо было связать ему руки, – задумчиво произнесла она. Кукольник согласно кивнул.

Какой неуемный! То ли дело колдун, схваченный Рогнедой в лесу неделю назад. С ним хлопот оказалось гораздо меньше.

Старец подошел к чучелу козлика, от которого пахло сеном и травой – его новая работа, гладкая и ладная, хоть в музей выставляй, пригладил белую шерсть на его голове и достал из кармана ключ. Предстояла долгая ворожба, но даже она казалась сейчас спасением после их с Аглаей чар, после горящего храма и куколки в красном платье, смотревшей в вытянутое окно.

– Мы всего лишь немного исправили нити судьбы, – бесцветным голосом подытожила Аглая.

– Всего лишь? – Усмехнулся кукольник.

Магия, которую пришлось им использовать, была темной и опасной. Они потратили много сил и несколько ночей подряд искали подходящий колдовской источник в нави.

Но все прошло гладко.

Благо девчонка в платье по образу которой сделали куклу, не успела стать ведьмой, и ее нить судьбы легко поддавалась ворожбе двух древних магов.

– Тук-тук, – раздалось из подвала.

Кукольник тяжело вздохнул и открыл дверь.

Всю ночь Марьяне снились кошмары: Лука с его странным тяжелым взглядом и глупой улыбкой блаженного, храм, который отчего-то горел, бледное лицо Динки с светящимися потусторонним светом глазами.

На утро она еле разлепила глаза, счастливая от того, что светит солнце, ведь кошмары больше любили ночь и тьму.

В комнате было пусто. Анисья еще вчера ушла домой, а мама, судя по запахам еды, суетилась на кухне.

Марьяна наспех умылась и расчесала непокорные волнистые волосы, взглянула на себя в висевшее над ванной зеркало.

Бледная почти белая кожа, глаза уставшие, папины, серого цвета, под ними виднелись синие круги.

– Не похоже, что у этой студентки летние каникулы, – она невесело усмехнулась.

В тот же миг ей захотелось уехать, собрать в дорожную сумку вещи и покинуть навсегда маленький промышленный город, где ждет ведьмина доля, и странная динкина смерть будет тяжким грузом висеть на шее долгие годы.

Марьяна вдохнула, выдохнула, досчитала до десяти, еще раз пообещала себе, что уже скоро отправится к отцу в Питер, надо только узнать, что случилось с сестрой а потом можно сбежать, послать в навь к демонам ведьмину долю и обряд посвящения.

Ее устраивала жизнь простой смертной, ей не хотелось колдовать, помогать вести бизнес, принадлежавший главе, быть маленьким винтиком в жестокой колдовской машине дворов и вечных интриг между ними.

Марьяна не любила Магнитогорск, в котором родилась, одинаковые дома, с потрескавшимися стенами, клумбы, заросшие травой и пыльный воздух.

Этот город был подходящим антуражем для романа о жестоких преступлениях в провинции, но не для марьяниной жизни, и она сама решит, что делать с собственной судьбой, никакие ведьмы не смогут ее уговорить связать будущее с чарами.

Вода из крана казалась холодной, даже ледяной, зато свежей, бодрящей.

Марьяна вытерла лицо и пошла на кухню, где суетилась мама: наливала в фарфоровые чашки травяной чай, заваренный по рецепту бабушки.

– Доброе утро, – мама улыбнулась и взглянула беспокойным взглядом, – как спалось?

– Нормально, – говорить особо не хотелось, Марьяна села за стол и молча сделала пару глотков.

Мама окинула ее оценивающим взглядом:

– О, ты сегодня новое платье надела. Красивое, я люблю красный цвет, – она почти нежно провела по ее руке

– Так жара ведь, – Марьяна пожала плечами.

– И то верно.

Они немного помолчали. На кухне стало тихо, слышно было лишь как медленно ползет стрелка настенных часов.

– Знаешь, к главе сегодня приехали с проверкой маги-комиссары из Санкт-Петербурга из самого серого двора.

Рука Марьяны с чашкой застыла. Маги? Проверка? Недобрый знак.

– Что-то случилось?

Мама положила ей на тарелку крыжовенное варенье и тосты:

– Ты ведь помнишь, у нас пять дворов. Серый, северный– главный, там живет верховная ведьма Рогнеда Станиславовна, Синий, приморский – двор южных краев, желтый -центральный, красный – наш уральский.

– К нему примыкает лютый двор, – продолжила Марьяна, – лес с изгнанной из столицы ведьмой.

– К нему примыкает лютый, – согласилась мама и вздохнула, – недавно было покушение на верховную, колдун приморского двора пытался ее убить, а теперь пошли проверки. Говорят, у приморских магов власть сменится.

– А причем тут мы?

– Ну что ты, Марья, – мама слабо улыбнулась, – разве забыла, что глава наша дружбу ведет с синим двором, часто ездит к ним в гости, об этом все знают.

– Да ты права. – Тут же вспомнилось, как глава Мирослава две недели назад ездила проведать Мстислава из синего двора. Говорят, они когда-то были любовниками, а, может, это всего лишь слухи

Две недели назад, стало быть за неделю до покушения. Марьяна нахмурилась

– Нас подозревают в сговоре с синим двором?

Мама кивнула. На кухне в один миг стало неуютно, даже варенье на вкус показалось каким-то кисловатым, с горьким привкусом беды.

– Тук-тук-тук, – звук шел от входной двери, где неделю назад сломался звонок.

Марьяна вздрогнула и тихо сказала:

– Я открою

На пороге стоял Богдан, отец Анисьи, непривычно серьёзный и хмурый, его вытянутое лицо выглядело лет на двадцать старше. Глазами он всегда походил на лесного филина, вот и сейчас смотрел пристально, тяжело дышал.

– А где Олеся?

– Я здесь, – ответила мама за спиной Марьи.

Богдан кивнул и на выдохепроизнес:

– Сейчас будет допрос главы в ее доме, тебя комиссары назначили свидетельницей.

Мама кивнула.

Богдан все также продолжал стоять на пороге, перекатываясь с пятки на носок, затем хмуро подытожил:

– Чай пьете? Вареньем пахнет, а я с ночи на ногах, нет покоя с этими комиссарами. Прилетели и ведут себя как цари, то посели их в лучший дом двора нашего, то доставку закажи ночью, хорошо хоть не девок.

Богдан поймал взгляд Марьяны и смущенно вздохнул:

– В общем, покоя