Сделка с навью - Елена Гринева Страница 9

Захотелось позвонить отцу в Питер, услышать знакомый уверенный голос и помечтать о новой жизни вдали от красного двора.

Северным магам Марьяна не нужна, а красные наверняка не будут ее преследовать, ведь по колдовским законам чародеи до инициации свободны.

Это здесь в Магнитогорске Мирослава и ее приспешники не дадут ведьминой дочери спокойно жить без магии.

Время шло, стрелка часов перевалила за два часа.

Марьяна успела посмотреть в телефоне новости, еще раз зевнуть и прикрыть глаза в полудреме.

Динка стояла по колено в воде в красивом белом платье. На светлой голове криво сидел венок.

Она брезгливо поежилась, плеснула в Марью холодной речной водой и закричала

– Фоткай! Пока я тут не задрогла! Мне нужны летние фотки в школу.

Марьяна сделала пару снимков и категорично сказала:

– Выходи, это же черная река, нечего тут плескаться.

Динка со смехом выбежала и тут же выхватила из рук сестры телефон.

– Я вышла красивая? Да? – В лицо ударил порыв ветра, Динка странно качнулась и положила ледяную ладонь Марьяне на плечо. – Да, сестренка?

Ее глаза сделались пустыми и бездонными, черными, кожа на лице сейчас казалась бледной и почти прозрачной.

Динка растянула губы в улыбке, из уголков ее рта пошла струйка крови.

Сон закончился. Марьяна открыла глаза, хватая ртом воздух.

– Вот же черт!

Ей стало не по себе, раньше кошмары преследовали только ночью, а теперь еще и днем, да в гостях у главы двора.

Она обхватила плечи руками, пытаясь успокоиться.

«Навь. В этом сне Динка была навью – неупокоенной душой, ожившим мертвецом».

Дверь в комнату со скрипом открылась, зашли сестры Белостоцкие и мама.

– Все закончилось, – подытожила Анисья, – можем идти домой, у комиссаров больше нет вопросов к нашему двору.

– А ты то больше всех знаешь, – подколола ее Лада. Она начали спорить, младшая закатила глаза, и Марьяне решительно захотелось выйти на улицу, почувствовать под ногами траву, вдохнуть свежий воздух, освободиться от противных мыслей о кошмарном сне.

Мама будто поняла ее без слов и задумчиво произнесла:

– Может, прогуляешься по городу, Марьяночка? Только не ходи далеко, особенно к лютому лесу.

Поймав взгляд Марьи, она натянуто улыбнулось:

– Со мной все хорошо, дома отдохну немного, разговор нелёгкий вышел.

Марьяна кивнула и решила оставить вопросы о том, как прошел допрос на вечер, сейчас действительно лучше пройтись.

К тому же за окном прохладно и воздух относительно свежий.

На большой дороге, ведущей к сосновой роще, Марьяна распрощалась с Белостоцкими и мамой, осталась одна среди вечернего сияния солнца на пустой залитой светом улице.

Куда теперь идти? Ну конечно же в парк, там есть небольшая аллея с деревьями, лавочки и фонтан – маленький островок уюта в городе, окруженном заводами.

Глава 4

Лука нашел её по запаху. Пока церковники готовились к вечерней службе, он обратился в пса прошелся по полупустой улице, ловя на себе недоверчивые и испуганные взгляды горожан.

Большой черный пес наверняка казался им воплощением опасности.

Запах ведьмы он почуял в небольшой роще рядом с парком, взял след, увидел как Марьяна в красном платье стоит рядом с пустой лавкой, задумчиво смотрит на вечернее солнце, облокотившись на древесный ствол и его Луку не замечает.

Интересно, что будет, если подойти сейчас и предложить сделку?

Очевидно, отказ, ведьма испугается Луку даже в образе человека. Никому не охота вести дел с юродивыми.

От злости он заскреб землю лапой. В голове были разные планы действий, но ни один из них не внушал доверия.

Лука, не будучи глупцом, прекрасно понимал: ведьма согласится на сделку, только если условия будут соблазнительными или иного выхода не останется.

Он может предложить ей силу и власть. Интересно, у ведьмы есть амбиции?

А если прыгнуть на нее сейчас? Прижать лапами к земле, заставить, принудить.

Вспомнились слова из колдовской книги: «Согласие обоих». Нет, так не пойдет.

Он выдохнул то ли с обидой, то ли с разочарованием и лег на землю, чувствуя себя голодным лесным зверем, увидевшим вкусную птицу на небе, абсолютно не способным ее достать.

Ничего, Лука подождет, подумает, как к ней обратиться. Лука умеет ждать. Лука уже ждал долгие столетия. А стало быть, терпения ему не занимать.

Марьяна поежилась, к вечеру холодало, наверное, лучше пойти домой, но вернуться ей мешало странное упрямство.

– Нет, не хочу, – произнесла она вслух.

В голове было пусто и туманно. Может, к дождю?

Взгляд упал на купол храма, видневшийся из-за верхушек деревьев.

Марьяне отчего-то захотелось очутиться там под высокими сводами среди икон и свечей, почувствовать запах ладана и мирры, постоять немного, глядя на лики святых.

Она засунула руки в карманы и направилась к храму..

Когда сосны остались позади, Марьяне показалась, что из-за клумбы с магнолиями на нее смотрит большой черный пес.

Пришлось развернуться, но пса уже не было. Наверное, просто почудилось.

Рядом с храмом она перекрестилась и зашла внутрь, услышала заунывный голос монаха.

Службу вел не отец Афанасий.

Слова молитвы прекратились как раз, когда Марьяна подошла к иконе, где была изображена красивая женщина с большими добрыми глазами. Кажется, дева Мария.

«И зачем я сюда пришла?», – Марьяна неловко потопталась на месте.

Служба подошла к концу, прихожане начали расходится.

В углу храма виднелась узкая лестница. Она быстро забралась наверх, пока никто не видит. Ей всегда было интересно, что скрывается на втором этаже под куполами.

– Спасибо за службу, святой отец, – отдаленно доносились голоса горожан, пока Марьяна тихо шла мимо молитвенников и икон, чувствуя себя маленькой и глупой девочкой, нашедшей комнату с секретами.

Она вздохнула и взглянула в окошко: высоко.

На небе виднелись темные силуэты птиц, у храма толпились похожие на муравьев люди.

От запаха ладана Марьяна чихнула, а потом увидела на улице рядом с церковной лавкой высокую фигуру отца Афонасия. Он о чем-то оживленно беседовал с комиссарами из Питера, теми самыми, что совсем недавно допрашивали главу.

Странно. Что им нужно от монаха? На сердце стало неспокойно, но Марьяна продолжала как завороженная смотреть на три фигуры, стоявшие друг напротив друга: одна в черной рясе, две в костюмах с белыми рубашками.

Отец Афанасий размахивал руками и говорил, отчего походил на большого ворона.

Отец Афанасий злился. От одного вида незнакомых магов в груди росла паника.

– Зачем пожаловали? – Он грозно упер руки в бока.

– А ты, значит, непростой монах, – скучающим голосом