Тот еще тролль - Адель Гельт Страница 23

Адрес, названный мне Гвоздем по телефону, никаких воспоминаний не вызвал — просто потому, что в той Казани звучал совершенно иначе: и название улицы, и номер дома. Центр и центр — не так далеко от Горгонзолы, и совсем рядом с Лысой Горой, на которой не оказалось университета, зато имелось кое-что другое… Впрочем, об этом как-нибудь позже.

— Во! — сообщил мне Гвоздь вместо приветствия. — Зырь!

Глядеть полагалось на алхимического вида аппарат, металлически блестящий округлым боком сквозь толстое стекло.

— Солидно, — согласился я, сам пока не зная, с чем. — Масштабно. А что это?

— Если в целом, то дом Кекина, нах, — обрадовал меня снажий микро-босс. — А так — пиво! Вона же, вывеска!

«Pivovarnya na payakh Tupkoff I Synovja», удалось мне прочитать с первого же раза. Расту!

Дом купца первой гильдии Кекина оказался на том же самом месте, где я привык тот наблюдать… Лет сто своей прошлой жизни, или даже дольше.

Не поручусь за улицы и другие дома, но вот само здание… Я ведь говорил, что тролли идеально чуют земельные координаты? Нечто вроде побочного действия сродства с магией земли?

В смысле — не говорил? Чтобы я — и не похвастался? Хотя… Весь в делах, весь в делах. Теперь вот — сказал.

Жизнь обрела чуть больше смысла: такие вот локальные привязки иногда напоминают мне о том, кем я был когда-то… И остался сейчас!

— Нам, типа, внутрь? — уточнил я, хотя уличную табличку видел уже отчетливо, и адрес совпадал с названным мне ранее.

— Там, — пояснил снага, с натугой открывая тяжелую, дубовую, черной бронзой обитую дверь, — и поговорим, нах!

Внутри оказалось чисто и светло. Даже очень чисто и светло, если брать во внимание личность, меня сюда пригласившую. Скатерти, салфетки… Люди!

Не в смысле того, что народу было изрядно — хотя его было. Люди-официанты — признак если не заведения высшего класса, то чего-то вроде того.

— Типа, пивоварня? — решил я уточнить у Гвоздя прямо на ходу.

— Бери выше, нах, — горделиво ответил тот. — Пивной ресторан! Снага, правда, вход воспрещен… Правильно, нах.

— А ты как же? — я ведь обратил внимание на то, с какой приязнью мой чичероне обменялся кивками с вооруженным до зубов сторожем заведения.

— Троллям можно, — удивительно тихо засмеялся снага. — А я, типа, с тобой!

Прошли внутрь: официантка (человечка!) провела нас куда-то в угол, где, отгорожен от зала легкими стенками, обнаружился отдельный кабинет.

— Если серьезно, — начал снага, забыв добавить привычный речевой мусор, — то у меня к тебе, Индеец, серьезный разговор. Прямо очень серьезный.

— Излагай, — предложил я. — Только сначала… Проясни за ресторан, а то я ж от любопытства помру прямо тут!

— Э, не надо тут «помру»! — протест снага вышел даже несколько комичным. — Я это, типа, заведение, вот неделю как… В кромелн… Комарен…

— Кормление? — поддержал я лингвистические изыскания.

— Да! Дед сказал, присмотреть. Я и вот. Все серьезно!

Снага вдруг бросил эмоционировать и сделался несколько мрачен.

— Мне от тебя, Индеец, нужно слово, — сообщил он. — Слово пацана, расшибиться об асфальт! Не как обычно, дал-взял, а вот прям натурально.

— На крови? — нет, не шучу. Снага заговорил как нормальный человек… Какие уж тут шутки!

— На ней, — согласился Гвоздь.

— Давай, — вздыхаю, — текст своей клятвы.

Жаровню нам принесли через три минуты: и саму ее, и все, что полагается в таких случаях. Скрежетнуло колесико поджигалки, загудел в потолочной вышине вытяжной вентилятор.

— … ни словом, ни делом, — завершил я стандартную — для этого мира — формулу полной клятвы.

Огонек, до того едва теплившийся в ворохе ароматических палочек — нарочно наваленных на жаровню — вдруг вспыхнул в мощь небывалую, но так же быстро и погас. Кто бы ни принимал мою клятву… Принял.

— Теперь рассказывай, — я дождался, пока очередной официант вынес все, что осталось от обещательного обряда. — Что за дела?

— Ищем… Этих. Все ищут, — несколько расслабился снага. — Тех, которые… Ну, ты в курсе.

— Еще как в курсе, — отвечаю мрачно. — Лучше всех в этом, мать его город Каз'ань и окрестности, сервитуте! Прям в лицо помню каждый синий мешок…

Если снага чего и не понял, то виду — не подал.

— Вот именно, — согласился Гвоздь. — А то получается неправильно. Прямо беспредел!

— А земля — ваша, — соглашаюсь задумчиво. — А вам за охрану платят… Нехорошо.

— Марик, вон, вообще думает, что это ты мутишь тему, — вдруг признается Гвоздь.

Хотя как — вдруг… Стальной трос личной привязки натянулся бы и вибрировал, будь он чем-то осязаемым и физическим. Связь с ментальной сферой Наиля из снага я попробовал первым делом — как только услышал в динамике телефона знакомый голос.

Связь оказалась на месте, и только упрочнилась со временем. Значит, получить от прикрепленного информацию любого толка… Ему можно было даже не говорить, а нам — не встречаться.

— Это почему? — удивляюсь. — Мне с того какой понт?

— Ну, ты же этот… Некромант! — отвечает снага.

Вот дела… Нет, надо прояснить.

Я полез в ментальную сферу Гвоздя. Время — снаружи — послушно остановилось.

Рылся недолго: было бы, в чем.

Этот снага, кстати, своих сородичей превосходил мало не на голову: в плане общего интеллекта, объема знаний, умения теми пользоваться. Однако, при всем этом, Гвоздь — вернее, Наиль Шамилевич Бадриев, одна тысяча девятьсот… Стоп, об этом — не сейчас.

Так вот, Гвоздь был снага, и объем его ментальной сферы оставался удручающе мал для разумного существа.

Получилось и успокоиться, и выдохнуть. Помните, как Зая Зая просвещал меня, беспамятного, об отношении к прозекторам? О том, что население не видит разницы между упокойщиками и некромантами, даже с учетом того, что упокойщик — вообще ни разу не маг?

Так вот, это оказалось именно оно. Или он, в смысле, стереотип.

— Передай, — говорю, — Марику… Эй! Прием! Земля вызывает Челюскин! — пришлось даже прищелкнуть пальцами. Простейший фокус…

— А? Чего? — почти стеклянные глаза Гвоздя прояснились. — Передать?

— Индеец — не некромант! — говорю. — Индеец — шаман!

Легкое, почти неосязаемое воздействие — ни один менталист не увидит, а увидит — так не поймет. Что, зачем? Да просто.

В итоге, и у самого Гвоздя, и у всякого, с кем тот пообщается в ближайшую пару дней, сформируется устойчивая связка: «шаман — не некромант» и даже, в отдельных случаях, «шаман не может быть некромантом!».

Зачем мне это? Да так. Пригодится.

Вот мы беседовали, вот нас прервали.

Двое официантов (снова — люди), внесли — по очереди — два огромных, заставленных всякой снедью, подноса.

Кажется, Гвоздь решил не скупиться… Или просто, как свойственно