Магритт - Павел Шушканов Страница 38

Я усмехнулся.

– Ты так легко говоришь об этом…

– Через да-три месяца я буду говорить об этом еще легче. А пока расскажи мне что-нибудь забавное. Я немного не того ожидала от разговора со Стебловым. Хотелось какой-то определенности, разгадки. А в сухом остатке – твой друг Марсель куда больший засранец, чем я считала пару часов назад. Хотя это тоже удивительно. Я думала, что нет дна глубже чем абсолютное дно. Почему ты вообще с ним дружил?

– Я не видел ни одной причины не делать этого. Но сейчас мне кажется, что это было единственным способом избежать лоботомии или смерти.

Алина невесело улыбнулась.

– Пожалуй ты прав. Или это он готовил тебе на десерт. Ты все еще называешь его своим другом?

Я кивнул.

– Но почему?

– Одна из тех вещей, которую я не могу ни объяснить, ни понять.

Алина взглянула на часы.

– Ты куда-то спешишь? – спросил я.

– Не поверишь, но у меня клиент через пару часов.

– Взлом программы или?..

Она взглянула на меня, прищурившись, хотя видели меня только ее очки.

– Или.

Я ответил напряженным молчанием. Алина не спеша ела горячие шаньги и отщипывала кусочки Лани.

– Справишься с ней, пока меня не будет? – спросила она.

– Послушай, – выпалил я, – ты же ранена!

– И в этом прелесть обезболивающих. Пара порезов мне помешают вряд ли… Вот черт! – она отложила пирог и вытерла пальца салфеткой. Лань озадаченно взглянула на ее руки.

– Что-то случилось?

– Мои лекарства. Они остались дома.

– Значит, ты тем более никуда не пойдешь, – заключил я.

Наклонив голову, Алина сверлила меня глазами.

– По-твоему это забавно, да? Тут речь идет не о дискомфорте от дырки в боку, тут будет кое-что посерьезнее, – она потерла пальцами шею. – Да что я тебе объясняю!

Она высыпала на стол содержимое сумочки, принялась рыться среди таблеток, флеш-карт и контрацептивов. Мелкие монетки рассыпались по деревянной крышке стола. Аккуратно подцепил пальцами фотографию, выпавшую из картхолдера. Маленький снимок с оторванным уголком. Девочка лет пяти в платье с огромными пионами тянула руку к голой ветке весеннего дерева. Среди тонких прутьев можно было различить птицу с круглой головой, похожую на раздутую фигурку божка.

– Это Зуфу, – сказала Алина, глянув на мои руки. Она не вырывала снимок и не спешила спрятать его в кошелек.

– Я думал, что сова.

– Конечно. Это просто имя. Дедушка. Только произносила я неправильно.

– Это ты?

Алина аккуратно взяла фотографию из моих пальцев, улыбнулась, погладила изображение сердитой совы.

– Мой друг. Прилетал каждый день, садился и смотрел на меня. Я его до ужаса боялась сначала, а он меня нет. Папа пытался его прогнать, но он все равно прилетал. Я привыкла с временем. Спрашивала его, что ему от меня нужно. Он молчал конечно, только внимательно следил за мной. А я старалась играть поблизости и тоже поглядывала на него.

– У тебя тоже были странные друзья, – заметил я.

Алина улыбнулась.

– Да, пожалуй. Я приносила ему кусочки мяса, но он не брал. Но все равно прилетал. Каждый день. Однажды я спросила папу, почему он это делает. Папа пожал плечами и сказал, что может быть это дедушка, который так и не увидел моего рождения. Помню, как я спросила, почему дедушка не стал человеком и не пришел ко мне. Папа долго думал, вспоминал что-то, а затем сказал, что дедушка был не настолько хорошим человеком, чтобы стать им снова, но и не настолько плохим, чтобы не быть совой. И я стала звать его Зуфу.

Она кивнула мне вопросительно и спрятала фотографию.

– Ждешь какого-нибудь трагического продолжения? Его не будет. Зуфу прилетал много лет, потом состарился и умер. А я выросла и уехала из деревни. И из Поднебесной.

– Почему?

Алина сделала вид, что не расслышала. Продолжила копаться в сумке. Я оторвал кусочек пирога и дал Лани. Не спеша попоил ее из своей чашки, убедившись, что чай остыл.

– Их нет. Ни одной ампулы.

Я сложил руки перед собой, долго смотрел на Алину. Она хмурилась, поджимала тонкие губы. Ее слегка вздернутый нос подрагивал каждый раз, когда она сердито фыркала, возвращаясь к поискам. Затем я взял ее за руку.

– Хватит. Их тут нет. Сейчас мы пойдем и купим тебе столько, сколько нужно.

– Где? – усмехнулась она. – На Агатовом рынке? Ты хоть знаешь, что это за препараты и сколько они стоят?

– Я их куплю тебе. А ты никуда не пойдешь. Отменишь к чертям собачьим своего клиента.

– Это, я так понимаю, шантаж? – она сгребла вещи со стола обратно в сумку. – Тогда ты еще больший дрянь-человек, чем твой дружок.

– Просто я беспокоюсь о тебе.

Алина молча открыла пудреницу, подвернувшуюся под руку, взглянула на себя в маленькое зеркало и принялась аккуратными движениями припудривать высокие скулы.

– Знаешь, – наконец сказала она, – я было решила, что это ревность.

– Это она самая, – не слишком убедительно сказал я.

Алина громко захлопнула пудреницу.

– Перестань. Ты меня смущаешь своим не слишком мастерским враньем. Я не хочу потом объясняться с твоим чатом.

Она вдруг замолчала. Поспешно вернулась к Лани и снова отщипнула ей кусочек пирога. Я смотрел в окно на то, как хлестал по стенам старых двухэтажных домов холодный дождь.

– Кирилл, – тихо позвала она.

Но я подозвал хозяина и расплатился наличными. Тот поклонился и убрал поднос с пустыми чашками.

– Нам нужно поторопиться. Не уверен, что он еще не ушел домой.

– Ты о ком? – не поняла Алина, но потом нахмурилась. – Постой, только не говори, что мы вернемся…

– Никто больше не продаст нам сильное обезболивающее без рецепта.

– Это не просто обездоливающее. Этот препарат…

– Разберемся на месте, – заверил я.

Мы бежали в метро, пока дождь хлестал по нашим головам и спинам. Бродяга у сломанных турникетов пытался схватить меня за рукав. Парень в желтой куртке раздавал листовки с предупреждениями о скором технологическом коллапсе. Эти лица казались мне знакомыми, они проплывали мимо и вытаскивали из глубин памяти воспоминания о тех, кто так же останавливал за руку у входа в еще работающее метро, спихивал тебе в руки листовку с оранжевым символом или газетку «Свободная Сиболия». И говорил о том, что час освобождения уже близок, он ждет только тебя, не вступившего в ряды Армии «Фасин Бан». Для людей, искренне ненавидящих тесную связь страны с Поднебесной, название было очень странным.

Теперь о них напоминает разве что сажа на сводах некогда кипящих от потока людей станций.

– Зачем вы вернулись? – вивисектор придерживал дверь ногой. Его тощая шея была