Надежда Федотова - Охота на гончих Страница 38

– Эх, – согласился Творимир, увязая в снегу и комкая в руках свертки с мехами.

Покупки лорд Мак-Лайон велел забрать сразу, опасаясь упоминать имя конунга на базаре. Такому болтуну, как Хлёд, только намекни, где остановился, и через пару часов весь Берген знать будет, кто к Длиннобородому с визитом пожаловал! Нет, понятно, что шила в мешке не утаишь и рано или поздно все равно все узнают. «Но так хоть какая-то надежда есть, что купец о нашем с ним разговоре забыть успеет, – подумал Ивар. – А то ведь, к бабке не ходи, он супруге ярла нынче же вечером доложился бы, чья жена у нее муфту из-под носа увела… Да сколько там этих телег? Они решили всю слободу подчистую вывезти?» Ругнувшись про себя, лорд прижал к боку супругу и вновь прилип к частоколу.

Но вместо уже привычного «р-р-р!» услышал вдруг:

– Никогда!

Ивар недоверчиво наморщил брови. Показалось?..

– Никогда, слышишь?! – повторили из-за забора. Голос был мужской. И очень знакомый. – Пусть хоть богиню бы мне сосватали, а не дочку Ингольфа! Никто и никогда мне милей тебя не будет!

– Но ведь… свадьба… – всхлипнули в ответ. – Эллида сказала, что уж все обговорено…

– Да будь она проклята, свадьба эта! – рявкнули с той стороны.

Ивар чертыхнулся. Нэрис вытаращила глаза:

– Эйна…

– Тихо! – свирепо прошипел муж, вминая ее спиной в частокол. – Обними меня за шею, быстро! И покрепче, покрепче прижмись, чтоб мне щекой до бревен дотянуться… Вот так, ага. Дышать можешь? – Она кивнула. – Тогда дыши и делай вид, что мы молодожены… Вот ведь кобель норманнский! Он же в Ярене должен быть!..

– Эх? – обернулся Творимир.

– Тсс! Прикрой нас, пока возницы все глаза не сломали.

Русич пожал плечами и, загородив «влюбленную парочку» широкой спиной, демонстративно зевнул. Ивар приник ухом к частоколу. Нэрис тоже затихла, навострив ушки. Что Эйнар уехал еще затемно, за ярлом Ренгвальдом Фолькунгом, она слышала. И обнаружить сэконунга в Бергене, да еще и в торговой слободе, никак не ожидала. Впрочем, судя по лицу королевского советника, он этого ожидал еще меньше. «Неужто все-таки Эйнар противу отца пошел? – подумала леди. – И девицу второй раз увезти собрался?.. Ох! А я еще думала, муж у меня худой! Я же в лепешку сейчас превращусь!»

Бревна сотряс мощный удар. Нэрис испуганно пискнула и уткнулась носом в грудь Ивару.

– Не бойся, котенок, – шепнул тот. – Это у Эйнара обычная практика, кулаки чесать обо что попало. Сейчас еще и орать сызнова начнет…

– Не женюсь я на ней! Не женюсь – и все! – как по команде, донеслось из-за забора. – Вот папаше припало, дак пускай сам ей кольцо надевает, чай, вдовец, не осудят! Глаза б мои их обоих не видели!.. Ну? Ну что ты? Не плачь, голубка моя, все обойдется.

– Да как же обойдется? Как же? Эллида сказала, что уже завтра невеста твоя здесь будет. А послезавтра… Зачем я только с братом ехать напросилась? Чтоб увидеть, как ты с другой за стол свадебный сядешь?!

– Не сяду! – горячо воскликнул Эйнар. – Одином клянусь – не сяду! Не нужна мне ни Хейдрун, ни ее приданое, и папаша такой тоже не нужен! Знаешь что? Не поеду я в Ярен. Сей же час домой поворочу да и выложу отцу, как есть, – так, мол, и так, пиши Рыжему отказ, а я тебе не раб бессловесный!

– Эйнар! Да ведь конунг тебя убьет за это!

– Не убьет. Силы не те уж. Ну-ну! Не плачь. Говорю ж, обойдется. Должен же отец наконец понять?..

– А то ты конунга не знаешь, – всхлип. – Раз единожды решил, так уж теперь не отступится…

– Плевать мне на него! Плевать, слышишь?

– А Ингольф Рыжий? О нем ты подумал? За такое оскорбление он тебе все кости переломает!

– Да пусть что хочет делает, плевать мне!

«Тоже еще, верблюд северный, – подумал Ивар, елозя ухом по обледеневшим бревнам, – плевать ему… Да кто тебе, дураку, вообще рот даст открыть? Ведь точно же ноги переломают и на руках в святилище отнесут. Разошелся! То «женюсь, раз надо», то «не женюсь, хоть режьте». Сам не знает, чего хочет».

Королевский советник поморщился. Большой эмоциональностью он и правда никогда не отличался, но слово свое держал всегда. А это что? Одни клятвы громкие, по факту же – пустое сотрясание воздуха. Раньше орать было надо. И не тут, а в другом месте. Конунг крут, да силу уважает – тогда бы, глядишь, и вправду обошлось. А теперь поздно. Девица права, ярл Ингольф и его семейство подобного оскорбления не стерпят.

До ушей королевского советника донеслись исступленные рыдания:

– Нет! Нет, нет… Лучше тогда женись! Пускай не мой будешь, зато живой…

– Ну что ты говоришь такое? Твой я, голубка, весь твой, да твоим и останусь. Ну, вот ты опять… Не надо плакать, слышишь? Не надо, Сольвейг. Ничего они мне не сделают. Море нынче опасное, да не страшнее жизни, так?.. Я, слышь-ка, своим не сказался, куда по пути в Ярен завернул, а русы трепать не будут. И Вячко человек надежный, велю ему по-тихому корабль на воду спустить, тебя заберу – да и Хель с ними, с Рыжим и папашей! Уедешь со мной? Завтра же, ночью? Уедешь?

– Глупый… один ведь раз уехала уже…

Парочка за забором притихла. Нэрис едва слышно вздохнула: искреннее сочувствие мешалось в ней с самой настоящей завистью. Какая любовь! Ах, ну почему у них с Иваром все так гладко да ровно? То есть это хорошо, конечно, и они любят друг друга, но все же, все же… Иногда и замужним женщинам в возрасте хочется страстей. Да таких, чтоб дух захватывало, чтоб земля из-под ног, чтобы всё – или ничего!

Особенно если у них никогда-никогда такого не было…

Леди Мак-Лайон снова вздохнула. И, опомнившись, мысленно себя пристыдила: как же не совестно? Да эти двое за такое вот спокойное счастье против конунга идут, всем рискуя, страдают, мучаются, а она?.. Нашла, на что зариться!

– Так условились? – вновь донеслось из-за частокола. – Завтра после полуночи, как твои улягутся, буду ждать тебя у ворот слободы. Из дому выбраться сможешь, чтоб не заметили?

– Конечно! Сигурд мне брат, а не тюремщик. И знаешь, мне кажется, что он не станет так уж на нас за побег сердиться! Ведь впустил же тебя сегодня и увидеться позволил?

«Святая простота, – невесело улыбнулся Ивар. – Впустил, конечно! Потому что виды на трон имеет, а через родство близкое его получить гораздо легче. Оттого и сына конунга привечает, да только зря: Эйнар против воли отцовской напрямую не пойдет, характер не тот. А побег – не законный брак, одобренный старейшинами. «Сердиться» на вас он не будет, ты права. А вот бунт поднять, в паре с обманутым ярлом Ингольфом – как нечего делать. М-да. Кажется, пора уносить ноги. Междоусобная война в мои планы как-то не входила… Вот как печенкой чуял же, что ехать не стоит».

– Р-р-р!..

– Ай!

– Гюнтер! Убери своего пустобреха!.. А ты не бойся, голубка. Пусть только сунется, морда, – сапогом моим подавится. Пойдем в дом. Там и теплее. А что до свадьбы, так…