Тени звезд - Антон Александрович Карелин Страница 39

Целый мир детства встал напротив взрослого мира, готовый к последней схватке.

И битва началась.

Трассирующие разряды, импульсы, вспышки. Дроиды приняли удар игрушечной армии на себя, пока бойцы личной гвардии пытались облететь и ударить по Нуку со спутниками. Но Игрушка им не дала. Бешено застрекотали шариковые пушки, посылая очередь за очередью, а из-за мельтешащей шариковой завесы грянула реальная атака: волна нанитов из сотни распотрошённых нано-конструкторов взметнулась с пола и одним рывком смела с гвардейцев защитные поля. Крошечные ноды падали на пол, как серая пыль, они и стали серой пылью, потратив свой потенциал — но погасили чужие поля, а остатки подпортили часть боевой техники.

Меха-куклы метали банки с красками, стараясь залить врагам системы наведения и лица; машинки прыгали на рампах и летели на таран; звериные табуны сметали всё на своём пути, а на спинах у некоторых мчались лихие роботы-наездники, которые ловили тех, кто спускался для прямой атаки, и вступали с ними в рукопашную.

Мягкие игрушки показали, что спорт — это жизнь, когда поймали полдесятка дронов в мембраны и сети, повредили системы наведения метательными дисками и копьями, оглушили пару прорвавшихся бойцов ударом гири в лицо. Живые спортивные снаряды сами скакали, вертелись и били врага. Неплохо получалось у тренировочных робо-каратистов, которым Игрушка отключила сразу весь список спарринг-ограничений.

Звёздные корабли оказались не бескрылыми, они взлетали и сцеплялись с дронами в воздушном бою. Автоматы по производству липучек перевыполнили годовую норму за пару минут, механизмы и бойцы пытались выдраться из нескольких тонн совокупного липучко-веса.

Происходило это — и многое, многое другое.

Несмотря на сумасшедшее сопротивление игрушек, стайка дронов и несколько бойцов прорвались с фланга, они раскрошили целые стада серво-зверей и уже выходили на дистанцию прямого огня. Но не вышли: небеса над ними разверзлись, и километровый поток воды с того самого пиратского моря смёл их прочь. Вода обрушилась на пол и ринулась в стороны беснующейся волной, но Игрушка открыла шахты к реакторам и блокам синтеза — и, разметав пару кварталов с игрушками, вода ушла вниз.

В другом месте потолок распахнулся в темноте, и заходящих сбоку снесла лавина звездчатых геометрических скал из региона Скалодром.

Это была настолько эпическая битва, что захватывало дух. Порой Одиссей забывал дышать, восхищаясь, с каким мастерством Игрушка управляет огромным множеством небоевых средств.

— Они победят, — убеждённо сказала Ана, не отрывая взгляд от батальной картины. — Здесь игрушечные герои сотен планет и тысяч культур. Посмотри, сколько их, какие они все разные, и как они слаженно сражаются. Они победят.

— Победят. Но всё равно проиграют.

— Что? Почему?

— Детский мир заведомо проигрывает взрослому, — сказал Одиссей. — Он слишком беззащитен и потому обречён. Но да, я думаю ты права, физически и фактически они победят.

Несколько тысяч игрушек, растерзанных, расплавленных, разбитых, валялись неподвижно, но всё меньше оставалось точек вражеского огня. Кто-то ещё стрелял, но уже погребённый под валом плюшевых динозавров весом в пару тонн; другие тонули в концентрированном сладком сиропе или мычали нечто неразборчивое изнутри гудящих упаковочных машин. Игрушка жестоко и эффективно расправлялась с каждым, кто посягнул на детей.

Кинетик в ярко-красном одеянии, похожий на верховного жреца, вылетел из снопа взорвавшихся подушек, которые эффектно разодрал своей Силой. Тучи перьев, мягких пупырок, синтипуха и других наполнителей заполнили воздух, но все они бились о невидимую мантию, окружавшую кинетика, бессильные ему помешать. Ух, какой герой.

Из этих пуховых облаков вынырнуло пятеро гвардейцев, кто-то уже без ранцев, кто-то раненый, кто-то с повреждённой бронёй, а кто-то едва волоча ноги, весь измазанный в клее. Рыльца у всех пятерых были в пуху.

— Е5! — крикнула Игрушка, но Одиссей уже и сам сообразил.

Он схватил Дана под мышку, Ану за талию и прижал к себе, шагнул на Е5. Экстрим-сфера за полсекунды вздулась и сомкнулась вокруг них, её слои нарастали один за другим: термо, вибро, сенсо, атмо, и все остальные. Слоёв было много, потому что греанские экстрим-сферы использовали наглецы, бросавшие вызов стихии и готовые хоть во впадину, хоть на вершину вулкана, хоть в его жерло. Сфера вздувалась из упаковки размером с футбольный мяч до небольшого дома и защищала от тысячи разных вещей.

В том числе от висайских зеркалаторов.

Одиссей с Аной не видели, что происходило снаружи: как зеркалатор ожил, и его тонкие косые отсветы расслоили пространство на множество плоскостей. Как оказавшиеся в многомерном пространстве бойцы, неподготовленные к такому странному и редкому аттракциону, не успели сориентироваться, увидев собственные внутренности где-то рядом, чуть-чуть в стороне и немного под углом. Увидев собственную разрезанную голову, или одним глазом заглянув в собственный другой глаз.

Кто-то из взрослых дёрнулся в панике, кто-то застыл, парализованный страхом, кто-то осторожно выжидал, а кто-то инстинктивно выстрелил, подумав, что это поможет. Достаточно было одного нервного ствола, ведь в пространстве со смещёнными плоскостями стрелять абсолютно запрещено. Им стоило почитать инструкцию к висайскому зеркалатору прежде, чем совершать такие глупости.

Впрочем, сложно не совершать глупости и не сойти с ума, когда ты дышишь невидимым, но эффективным газом, который выделяет замечательный мелкарианский агрегат для химических опытов…

— А мы победили или проиграли? — испуганно спросил Нуку.

— Это зависит от того, сама откроется сфера или её порвут, — философски ответил Фокс.

— Конечно победили! — возмутилась Ана. — Ты же видел, как мы их раскатали и размазали!

— Здорово размазали, — согласился Наследник. — Только немного жалко. Они все-таки живые.

— Уже в основном нет, — разумно заметил Дан.

Они сжались все вместе и ощущали теплоту дыханий друг друга.

Сфера дёрнулась один раз, второй, содрогнулась, послышался цепенящий звук: «Цццццц».

Обрывки и ошмётки экстрим-сферы бессильно сползли на пол.

Вокруг них всё было устлано пухом из подушек, а сверху еще укрыто блёстками и конфетти. Кажется, Игрушка взорвала сразу несколько сотен хлопушек с блестками, чтобы густым и надежным слоем укрыть изуродованные тела, которые только что расстреляли друг друга.

— Снежок, — восхитился Нуку, не вполне поняв, что к чему. Этого Игрушка и добивалась.

— Всё, — сказал Эрраду, медленно опускаясь ниже и утирая кровь, текущую по лицу. Он был изранен, частично раскрашен какими-то красками, частично порезан градом ножниц, которые торчали у него из спины, но на которые он не обращал внимания, собрав Силы в кулак. — Больше никого и ничего не осталось.

Похоже, высший кинетик был прав: невиданная армия игрушек была повержена, хоть и забрала с собой всех, кого смогла.

— У тебя тоже больше никого, — резонно заметила Ана.

— Ничего, — прерывисто сказал Эрраду. — Меня более, чем достаточно, чтобы закончить наше дело. Старая