Екатерина Коути - Страшный дар Страница 45

Узкая тропинка в усадьбу начиналась у западного крыла пастората, бывшего некогда трапезной при аббатстве. Поначалу Агнесс неприятно удивляло, что пасторат стоит так далеко от церкви и так близко к усадьбе, как если бы священник был на посылках у графа, но со временем она привыкла. Тем более что мистер Линден не собирался никому прислуживать. Даже, судя по всему, главному своему нанимателю – Богу.

Минут через пять они дошли до парка и обогнули усадьбу через задний двор, разглядев в темноте приземистое здание с угловыми башенками и крытой галереей на первом этаже. Стрельчатые окна без стекол затянул плющ, сухой и ломкий, свисавший безжизненно, как пыльная паутина. Ронан без труд расчистил дорогу в галерею, но там оказалось темно и стыло, как в пещере, и даже колонны стекали с потолка неровными столбиками сталактитов. В детстве Агнесс мечтала пробежаться по этим коридорам, но конечным пунктом ее мечтаний всегда был полыхающий камин, у которого она поджаривает тосты в компании благожелательной родни. А с этим выходила заминка.

– Вообще-то, нам нужно быть поосторожнее, – сказала Агнесс и вздрогнула, когда ее голосок загремел по гулкой галерее.

– Привратника, что ли, разбудим? – насторожился Ронан.

– Нет здесь никакого привратника. Зато в заброшенных монастырях водятся привидения. В основном замурованные монахи, – уточнила она, припоминая территориальное распределение привидений.

– Конечно, – отозвался Ронан, пинком проверяя колонну на крепость. – А еще амбарные гоблины, Кровавые Кости, гончие Гавриила и ведьмы на помеле.

– Получается, ты во все это не веришь? – огорчилась Агнесс.

– Не верю. Зато мой отец верит и в ведьм, и особенно в чертей. Даже считает, что они затесались среди моих предков. Не с его стороны, разумеется, – выплюнул Ронан.

Агнесс уже не раз замечала, что как только они с Ронаном начинали разговор, за их спинами словно бы материализовывался его отец. Но на этот раз Агнесс твердо решила оставить его позади.

– Побежали отсюда, – сказала она, проворно забираясь в окно галереи. – Давай лучше озеро посмотрим. Я слышала, что его спроектировал сам Ланселот Браун.

В темноте мягко светились белые розы на кустах, вопреки хрупкой своей природе не заглохших под напором сорняков, а разросшихся густо и пышно. Ветки с шипами зацепились сразу за рукав и за подол Агнесс, словно пытаясь ее удержать, но Ронан помог ей выпутаться. До озерца они дошли молча. Агнесс опиралась на руку Ронана, и ей отчего-то было так уютно, что не хотелось нарушать это ощущение ни единым словом. А Ронан не относился к любителям легкой болтовни.

Они присели в ротонде, стряхнув со скамейки прошлогодние листья, и полюбовались на искусственное озеро. Возможно, когда-то оно казалось архитектурным элементом, но за годы природа успела его присвоить – затянула берега пеленой ряски и украсила водную гладь заплатками кувшинок.

– Надо спросить дядю, когда в Линден-эбби разбили парк. – Агнесс достала платок, чтобы сделать узелок на память, но Ронан улыбнулся не без самодовольства.

– А зачем его спрашивать, Нест? Работы закончились в 1767 году при твоем прадеде, девятом графе Линдене.

– Откуда ты знаешь? – вскрикнула Агнесс так громко, что над ее головой запищали потревоженные ласточки. Купол ротонды был облеплен их гнездами.

– Если я плохо себя вел, а это было почти всегда, меня запирали в пустой комнате, а из книг оставляли «Собрание проповедей Джона Нокса» и «Родословную английских пэров». Как думаешь, что я выбирал? Всю йоркширскую знать я изучил от и до, в том числе и твою семью.

Агнесс было лестно слышать, что Линденов называют ее семьей, как будто и она какая-нибудь графиня.

– А мой дядюшка там упоминался?

– Дался же тебе твой дядя. Дома на него налюбуешься. – Ронан разворошил ногой густой ковер листьев и обиженно замолчал.

– Ну, Ронан, ну, не дуйся. Лучше еще что-нибудь про нас расскажи, – взмолилась Агнесс, пододвигаясь к нему поближе.

– Твои предки успели как следует начудить, – сообщил Ронан, сменив гнев на милость. – Во время Гражданской войны поддержали короля Карла, так что войска Кромвеля пришли в усадьбу и как следует всем наваляли. Странно, что усадьба вообще уцелела. Разве что окна повылетали, когда поблизости взорвали древнюю церковь, но это уже мелочи. А в прошлом веке здесь останавливался Красавчик принц Чарли, когда вел свои войска на Лондон. Твоего прадеда едва не лишили титула за пособничество врагу, но обошлось. В общем, Линдены всегда связывались с кем-то не тем.

– А теперь связались со мной, – вздохнула Агнесс, вставая.

Она хотела пройти по мосткам к озеру, но Ронан не пустил. Решил сначала проверить, не прогнили ли доски. Доски выдержали его и вообще оказались крепкими: Ланселот Браун строил на века. Наконец Агнесс смогла приблизиться к воде. Черное зеркало пруда чуть дрожало, время от времени на поверхности расходились круги.

– Это рыбки?

– Не знаю.

Агнесс присела, коснулась пальцами воды. Тишина из уютной вдруг превратилась в напряженную. Надо было что– то сказать, но у девушки, которая прежде всегда корила себя за излишнюю болтливость, вдруг пропали все слова и все мысли, кроме одной: ей безгранично хорошо с Ронаном, и значит ли это, что она… влюблена в него?

Но разве может роман начинаться со ссоры, с падения в лужу, с общей заботы о сумасшедшей матушке?

Разве любовь не начинается с внезапного озарения, с ослепления?

«Она затмила факелов лучи! Сияет красота ее в ночи, как в ухе мавра жемчуг несравненный. Редчайший дар, для мира слишком ценный…»

Впрочем, ладно, о ней это вряд ли можно было подумать там, на постоялом дворе.

Но она тоже ведь ничего хорошего не подумала о Ронане, когда он ее толкнул.

«Любезный пилигрим, ты строг чрезмерно к своей руке: лишь благочестье в ней…»

Ну да, благочестье.

«Одна в душе лишь ненависть была – и жизнь любви единственной дала… Но победить я чувство не могу: горю любовью к злейшему врагу!»

Тоже не годится, они не враги, они друзья. Можно ли сначала подружиться, а потом влюбиться в своего друга?

Но Ронан-то в ней до сих пор видит только подругу и утешительницу в несчастьях… Наверное…

Наверное, он…

Свою мысль Агнесс так и не додумала. Кто-то обхватил костистой лапой ее запястье и так рванул, что она полетела в воду, не успев даже пискнуть. Агнесс мгновенно захлебнулась, вокруг была кромешная тьма, и кто-то тянул ее, тянул ко дну, и тщетно она билась – мокрые юбки спеленали ей ноги, и она бы не смогла выплыть, даже если бы невидимый в подводной тьме враг отпустил ее… А он не отпускал.