Екатерина Коути - Страшный дар Страница 47

Ронан с трудом сдержался, чтобы не прикоснуться к ее ногам.

Да что с ним такое? Спятил он, что ли? Такие мысли о барышне… О такой барышне, как Нест!

Может, вода на всех мужчин так действует, и именно поэтому отец не пускал его к воде? А говорил, будто от грязной воды кожа на руках станет еще хуже. Хотя куда уж хуже. Но на всякий случай он подтянул перчатки. Хорошо, что в воде не сползли, а то Нест отскочила бы, увидев, как он тянет к ней такое.

Одним плавным движением Ронан скользнул на мостки. Помог девушке подняться. И почувствовал, как она дрожит. Ночь была достаточно теплой, чтобы гулять без плаща, но прогулка в мокром платье приведет Нест прямиком в чахоточный госпиталь.

– Надо вернуться в усадьбу и высушить там твою одежду. Я разожгу камин. Никто не заметит…

– А как мы проникнем внутрь? Там двери заколочены.

– Ничего, я найду способ.

Желание защитить ее от любых опасностей и неприятностей, включая ночной холод и злого пастора, было необоримо сильным, и Ронан, хоть и сознавал неправильность и даже чудовищность того, что он делает, все же обнял девушку, обхватил ее руками, мягко привлек к себе, закрывая собой, согревая… Ткнулся лицом в ее волосы, скользнул губами по лбу, поцеловал ее трепещущие веки. Она доверчиво потянулась к нему – и Ронан наконец поцеловал ее в губы, поцеловал так, как ему давно хотелось. Этот поцелуй давал ему силы – почти такие же, какие он ощущал под водой. И если бы можно было вечно стоять так, не размыкая объятий, но Нест дрожала от холода… И Ронан нехотя отпустил ее.

– Идем.

4

Выжимая на ходу подол, Агнесс побежала вслед за ним. Ужас от пережитого оказался заперт где-то в голове и не тревожил ее, по крайней мере, сейчас. Не было даже холодно – наоборот, приятно, что отступил тот страшный жар в голове. А когда Ронан оторвал от какой-то двери доски, едва державшиеся на ржавых гвоздях, и осторожно обнял Агнесс за плечи, приглашая войти, ее накрыло ощущение абсолютной правильности происходящего. Время мягко потекло вспять, и она опять сидела на земле в промокшем насквозь платье, но только теперь Ронан протягивал ей руку. Он вернулся за ней. И ей уже ничто не страшно.

По черной лестнице они поднялись на второй этаж, оказавшись в просторном коридоре. Вдоль стен выстроились доспехи, укутанные в холстину и оттого напоминавшие привидений, но таких, какими их рисуют иллюстраторы готических романов. Нет уж, хватит на сегодня потусторонних приключений. Хотя…

Ронан забегал в спальни, разыскивая то ли уголь, то ли топор, чтобы порубить мебель на дрова, Агнесс же постаралась прислушаться. Вернее, причувствоваться. Как только они вошли в усадьбу, на нее повеяло теплом, но откуда оно может исходить? Найти бы его источник поскорее, а то завтра поутру насморк выдаст ее полуночную эскападу.

– Ронан, – позвала она, и его всклокоченная голова тут же высунулась из спальни. – Если бы эта усадьба принадлежала вам, куда бы тебя поселил отец?

Скользя по паркету мокрыми ботинками, Ронан помчался к ней и приложил руку ей ко лбу, но, ничего не почувствовав через перчатку, прикоснулся к ее коже губами.

– Вроде нет горячки, – успокоился он. – А бредишь почему?

Чтобы он вот так измерил ей температуру, стоило еще раз упасть в пруд.

– Это не бред. Где бы находилась твоя спальня? Думай поскорее, а то мы и правда простудимся.

– В самом конце коридора, куда не каждый гость добредет.

– Отлично.

Потянув за собой Ронана, она зашагала к последней спальне, но неуверенно погладила медную ручку двери, оказавшуюся почему-то теплой. К тому, что поджидает ее в спальне, все равно невозможно подготовиться, подумала Агнесс и распахнула дверь настежь. В полутьме обстановка комнаты показалась ей обычной и даже не такой спартанской, какую можно ожидать, зная мистера Линдена. Лунные лучи скользили по атласной обивке мебели и поблескивали на серебряных письменных приборах, небрежно расставленных по столу, словно хозяин комнаты только что вышел. Должно быть, в молодости дядюшка был настоящим сибаритом. Какой пушистый у него ковер.

Присмотревшись, Агнесс поняла, что это не ковер.

У самого ее уха протяжно свистнул Ронан.

– Нест, куда мы попали?

– В спальню моего дядюшки, – сказала Агнесс как можно непринужденнее.

– Тогда пойдем в другую.

– Нет, нам как раз сюда.

Сняв мокрую обувь и чулки, Агнесс босиком пошла к камину. Удивительно, но она не чувствовала голых досок, так густо здесь росла наперстянка. Сухие стебельки чуть покалывали ей пятки, совсем мягкие от воды, но в основном цветы были свежими. А когда Агнесс нащупала на каминной полке огниво и зажгла свечу, их лепестки, черневшие в лунном свете, полыхнули алым.

– Проходи же, – улыбнулась она Ронану, который все еще топтался в дверях. – Чувствуешь, как здесь тепло?

– Ну и что с того? Все равно мне тут не нравится!

Подхватив кочергу, Агнесс смахнула золу с углей, разложенных в камине, и увидела под ней тлеющие головешки. Постанывая от наслаждения, протянула к ним руки.

– Видишь? Эта комната его ждет.

Ронан поплелся к ней, стараясь растоптать походя как можно больше наперстянок.

– Хочешь переодеться, пока одежда будет сохнуть?

– Нет уж, спасибо. Как-нибудь обойдусь без сутаны, – съязвил Ронан.

– Как хочешь. А я переоденусь, иначе платье до утра не просохнет.

В платяном шкафу лежали костюмы вполне светского покроя, хотя, конечно, безнадежно старомодные. Уходя, он оставил весь свой гардероб. Торопливо схватив с верхней полки домашний халат, Агнесс со стуком захлопнула шкаф, опасаясь, что на глаза ей попадется какой-нибудь нескромный предмет туалета. Пока она переодевалась, Ронан стоически таращился в камин. Мокрое платье они повесили на каминный экран и сами присели поближе к огню. Забравшись в кресло с ногами, Агнесс куталась в теплый стеганый халат, который пах не плесенью и не нафталином, а бергамотом, лавандой, лимоном и розмарином и травами, горькими травами. Это был запах Джеймса. Этот запах ее успокаивал.

Ронан долго и угрюмо отмалчивался, но в конце концов подал голос:

– Выходит, чудовища на самом деле существуют? Привидения и всякая нечисть?

– Да, Ронан, – проронила она. Незачем ему знать, что она подумала, впервые увидев Мэри.

– Вот же проклятье проклятущее! Опять он оказался прав.