Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов Страница 55

Абрютин, конечно, был на своем месте. Жаворонок, однако.

Завидев меня, Василий Яковлевич воскликнул:

— О, как же ты кстати, господин следователь. И курьера к тебе посылать не надо.

— А что такое? — заинтересовался я, скидывая шинель на руки канцеляристу. В принципе, не полагается канцеляристов для таких дел использовать, но у каждого свой путь ученичества.

Что-то Василий Яковлевич слишком радостный. Но зная Абрютина можно понять, что радость у него какая-то ненастоящая.

— Сам посмотри, — кивнул исправник н на серую упаковочную бумагу, лежавшую перед ним. А на ней…

— Мать честная! — не удержался я от возгласа, сцапывая колье. То самое, украденное (предположительно!) двоюродным племянником Марии Сергеевны Игнатьевой. Мы с Василием мучились, сочиняли его описание, хотя я считал, что Сыскная полиция Санкт-Петербурга его и искать не станет.

Точно, оно. Соответствует описанию. Хоть бери рисунок, составленный госпожой Игнатьевой и сравнивай. Золотая цепь, слева и справа рубины, по центру и на подвеске сапфиры. А там, где застежка, можно увидеть три буквы C. A. B. в овале. Вроде, еще и лилии должны быть, но уж слишком все мелкое, а увеличительного стекла под рукой нет. Но я и так верю, что это Шарль Август Бемер, ювелир той самой Марии-Антуанетты, которой отрубили голову.

Красота! И ценная штука. Вон, как блестит, а как красиво переливаются драгоценные камни. Огранку настоящий мастер делал.

Уж не то ли это ожерелье, которое заказала у ювелиров какая-то мошенница, выдав себя за королеву? Еще скандал разразился, когда выяснилось, что Мария-Антуанетта ничего не заказывала. Подробностей не помню. Но точно, что скандал бросил тень на репутацию королевы, а ее репутация была и так скверная. Еще королева плохо кончила.

Палача не охватит дрожь

(Кровь людей не меняет цвета), —

Гильотины веселый нож

Ищет шею Антуанетты[27].

Надо бы Дюма почитать про ожерелье королевы. Наверняка в городской библиотеке или у кого-нибудь из знакомых книга имеется. Пусть даже и на французском — заодно и потренируюсь. Дюма-отец, конечно, одну половину реальных событий переврал, а вторую переиначил, но лучше, чем ничего.

— Неужели сыскная полиция отыскала? — пришел я в восторг. Как они оперативно сработали. И двух недель не прошло.

— Отыскала, — кивнул Абрютин. — С утренней почтой принесли. А знаешь, где это колье сыскалось?

— Василий, я-то откуда могу знать? — пожал я плечами.— Я в Санкт-Петербурге пару ювелирных магазинов знаю, оба на Невском. Ты бы лучше меня о книжных лавках спросил — про эти бы больше сказал.

— Отыскалось колье работы французского ювелира Бемера не в ювелирном магазине, а у старьевщика — вернее, в лавке подержанных вещей. И знаешь, во сколько его оценили? — продолжил свои странные вопросы Абрютин.

— Василий, хватит загадки загадывать, — возмутился я. — В лавке старьевщика — так пусть и в лавке. Я тебе что — специалист по драгоценным камням? Вот, как только ты мне эту цацку официально передашь — расписку в получении я тебе напишу, по нашим ювелирам пройдусь — пусть они точную стоимость скажут. Игнатьевы мне назвали сумму в три тысячи рублей, но все равно, требуется уточнить.

Да, следует выполнить формальности. Это мы в первоначальной версии исходим из той суммы, которую указывают потерпевшие, но суду требуется точная оценка. Значит, требуется провести независимую оценку драгоценного ожерелья — оформлю справкой или ювелира допрошу, составлю Акт о приобщении данного украшения к делу в качестве вещественного доказательства, а потом, под расписку, передам колье на ответственное хранение хозяевам. Или же у себя оставить до вынесения приговора суда? Нет, не нужно мне такое счастье. Неизвестно, смогу ли я установить преступника, а коли смогу — сумею ли доказать его вину? И что, побрякушка, продав которую можно купить небольшое поместье, будет лежать в моем кабинете? Сейфа у меня нет, пропадет — долго расплачиваться. Пусть хозяева сами переживают.

— Не нужно по ювелирам ходить, — усмехнулся Абрютин. — Сыскная полиция уже ювелиру показывала — тот оценил колье в сто рублей.

— В смысле — в сто рублей? — не понял я. — Да тут одного золота на сто, если не больше. А камни какие! Плюс работа, да мастер знаменитый.

— На, почитай сопроводительную бумагу, — придвинул мне Василий лист бумаги.

В «сопроводиловке», подписанной помощником начальника Сыскной полиции коллежским асессором Виноградовым, было указано, что в соответствии с запросом Череповецкого уездного исправника надворного советника г-на Абрютина о похищенном драгоценном колье, выполненном из золота, и так далее, сыскные чины полиции распространили копии данного запроса по полицейским частям.

Городовой второго участка Спасской части 1-го отделения Сатрапов (ух ты, хорошая фамилия для полицейского), обратил внимание, что в лавке старьевщика Ласточкина Фиронега Даниловича, мещанина, на улице Вознесенской в частном доме Бабарыкина, находится предмет, подходящий по описанию. Цепь выполнена из металла желтого цвета, справа и слева в оправе из металла желтого цвета вставлены камни красного и темно-красного цветов, по центру и внизу — мелкие камни желтого цвета, в оправе же. Кроме того, городовой потребовал, чтобы лавочник показал ему ожерелье и на его задней части обнаружил клеймо.

Со слов Ласточкина, в сентябре месяце прошлого, 1884 года, данный предмет был продан ему неизвестным лицом за пятьдесят рублей, а он, Ласточкин, решил его перепродать за сто, но согласится и на семьдесят.

О том, что ожерелье краденое, Ласточкин не знал. Продавца не запомнил. Сам он не ювелир, но понял, что драгоценного в ожерелье ничего нет. Сведущий человек сообщил, что цепь сделана из позолоченной меди, камни поддельные и сработаны из цветного стекла. Клеймо французского ювелира ценности не представляет, потому что в России оный ювелир неизвестен.

Пятьдесят рублей незнакомцу он заплатил исключительно из-за того, что работа тонкая, покупатель на такую сыщется. А поставил цену в сто рублей, чтобы заработать.

Ожерелье из лавки Ласточкина изъято, самому лавочнику выдана расписка.

По незнакомцу может вспомнить только то, что это был молодой человек лет двадцати пяти — тридцати, в партикулярном платье.

Городовой Сатрапов передал ожерелье участковому приставу Белозерову, тот показал его ювелиру Келлеру в Пассаже, и оный подтвердил, что колье изготовлено из позолоченной меди, а камни, вставленные в оправу, выполнены из цветного стекла.

По мнению Келлера ожерелье изготовлено для нужд театра и большой ценности не представляет".

— Интересно девки пляшут,