Елена Звёздная - Настоящая черная ведьма Страница 36

И тут с площади донесся чей-то оскорбленный вопль:

— Ведьма! Урою!

То есть это мне было. Ну никакого уважения к черной магии от этих новоприбывших, утомляет даже. Подняла руку, щелкнула пальцами… зеленый огонек, сорвавшись, метнулся в раскрывшееся окошко, на площади стало тихо.

Мэр вопросительно посмотрел на меня, я с улыбкой на него.

— Мелочи, — заверила черная ведьма.

Просто теперь у одного из солдат, устроивших бесчинство в таверне «Два пескаря», помимо шакальей головы, еще и козлиное тело. Думаю, остальные впечатлятся.

Так и вышло, потому что вскоре раздался удаляющийся дружный и дробный стук подков по камням, которыми была выстлана площадь. И вслед за этим жалобное блеяние одинокого козлика. Сжалившись, снова щелкнула пальцами…

— Спасибо, уважаемая госпожа ведьма, — раздался все тот же голос, после чего за улепетывающим отрядом помчался и этот, вернувший свое тело, но не голову, солдат.

Глядя на меня, господин мэр неодобрительно покачал головой.

— У меня репутация, ее нужно поддерживать, — насупилась я.

Ничего не сказав на это, ловец продолжил:

— Полагаю, убийца все же ваша престарелая Грехен, об этом я и сообщу мэтру Октариону.

— Не она точно, — заверила я. — Вы путаете магов с ведьмами, господин мэр.

Усмехнувшись, ловец произнес:

— Я редко ошибаюсь, госпожа ведьма. На моей памяти это происходило лишь дважды — первый случай оставил мне глубокий шрам на груди, второй… — Он усмехнулся. — Собственно, вы и есть второй случай.

Мне даже как-то лестно стало. Не удивительно, что заулыбалась вся.

Но уже в следующий миг моя улыбка померкла — потому как распахнулась дверь, пропуская сначала госпожу Анарайн, а следом белого мага!

И разом накатило очень знакомое ощущение — бесят!

Все бесит! И белая магианна, на которой и следа от моровой язвы не осталось, что она и демонстрировала голыми руками, откровенным декольте до самого украшенного сверкающим камешком пупа и открытыми высокой прической плечами, и белый маг — в смокинге черного цвета. Чего он вообще черное нацепил?! А больше всего бесит то, что мэр, обернувшись и узрев белую магиану, напрочь лишился дара речи…

Вот именно это почему-то разозлило окончательно!

Но все только начиналось…

Шаг, при котором стало ясно, что на магианне три прозрачные юбки, отчего ноги смутно, но просматривались, и госпожа Анарайн сладко пропела:

— Телль, дорогая, как ты себя чувствуешь? Мы так волновались о тебе, Телленька.

Сейчас кого-то стошнит.

Меня.

— Ах, дорогая, — белая неспешно приближалась, окутывая всю спальню мэра облаком сладких, приторных, жутко стойких духов, — что это за столь нетипичное для черных стремление рисковать своей жизнью ради спасения совершенно посторонней тебе ведьмы? Чем ты только думала, маленькая?

У меня задергался глаз… основательно.

А самое отвратительное — мэр подскочил со стула, пододвинул его белой и произнес:

— Прошу вас, госпожа Анарайн.

— Ах, вы так любезны, — пропела магианна.

Уже тошнит!

Настолько тошнит, что в голове потемнело!

— Все, с меня хватит! — прорычала взбешенная черная ведьма. — Слушай ты, белая!..

— Да-да, маленькая? — Магианна подалась ко мне, глядя как на самого любимого больного и от того дико капризного ребенка. — Ты чего-нибудь хочешь, Теллечка? Ты только скажи, я все-все тебе принесу.

В глазах искренность и сочувствие, в каждом жесте забота, на лице даже не маска, я бы притворство поняла, но нет, обо мне правда беспокоились!

И второй глаз задергался тоже!

— Элим, не наседай, ты же знаешь, что черные подобного не приемлют, — осадил сестру маг.

А эта белая, которая хуже любой черной, сладко так:

— Но, дорогой, Теллечка ведь не совсем черная, ты же знаешь, и вообще я не понимаю этого «белая»-«черная» среди родственников. А мы ведь уже почти семья.

Молча вскинула руку, щелкнула пальцами.

Несколько искр сорвавшись с кончиков ногтей, метнулись к мантии и вмиг приволокли ее ко мне. Так же молча, не вставая с постели, оделась. Потом решительно встала.

— Госпожа ведьма, еще три… — начал было Вегард.

Умолк под моим очень недобрым взглядом.

С кровати я сошла как с пьедестала, поискала туфли взглядом, обнаружила, придерживая край тяжелой мантии, обулась, после чего, совершенно игнорируя и мэра, и белую магианну, вплотную подошла к мэтру Октариону. Остановилась, запрокинув голову и с ненавистью глядя в его голубые глаза.

— Зачем ты так? — тихо спросил напряженный Арвейн.

И хватает же совести у некоторых!

Пристально глядя на беломагическую рожу, тихо, но отчетливо произнесла:

— Слушай внимательно, белый, я повторять дважды не буду — не становись на моем пути.

Голубые глаза мага медленно сузились, лицо окаменело, оно и неудивительно, редко кому черная ведьма бросает клятву ненависти. У нас все просто — мы не угрожаем, мы говорим: «Не становись на моем пути». И этого достаточно, чтобы враг понял — игр не будет, уступок не будет, будет схватка не на жизнь, а на смерть.

— Телль!.. — испуганно вскрикнула белая магиня.

Надо же, все поняла, значит, не безнадежна.

Впрочем, какая мне разница, поняла или нет, мой враг не она.

— Надо же, — продолжая пристально смотреть в мои глаза, произнес мэтр Октарион, — ты еще более наивна и благородна, чем я думал, Телль.

Молча вскинула бровь.

— Не понимаешь? — усмехнулся белый.

Не отреагировала.

Маг растянул губы в улыбке, хмыкнул, затем, чуть наклонившись, выдохнул мне в лицо:

— Мы больше не будем играть по твоим нелепым правилам, ведьмочка.

Промолчала, чувствуя, как внутри загорается ярость.

— В этом больше нет смысла, — продолжил Арвейн и добавил, указав взглядом на карман с письмом от родителей, — раз уж ты все знаешь.

Над площадью прогремел гром.

Вспыхнув зеленью, в фонтан ударила молния.

— Ты родишь мне много, очень много дочерей, Аэтелль. — Маг пристально смотрел в мои злющие глаза. — Белых.

Все карты на стол, значит.

Черная ведьма прищурилась, затем медленно растянула губы в улыбке и с нескрываемым коварством ответила:

— Дочь у меня непременно будет, здесь ведь сто-о-о-оль обширный выбор белых магов…

Арвейн выпрямился.

Взгляд его похолодел, лицо окаменело, и хриплым голосом маг произнес:

— И не мечтай, Телль!

Плавно обошла белого. Даже колдовать не стала, незачем.

И настроение значительно улучшилось, едва в покинутой мною спальне раздался голос мэра:

— Полагаю, теперь вы не рискнете утверждать, что госпожа Герминштейн согласна вступить с вами в брачный союз, мэтр Октарион.

И все было бы просто замечательно, если бы не белая магиня!

— Ах, господин Вегард, — защебетала она, — от ненависти до любви — сценарий развития всех отношений между черной ведьмой и белым магом, а я, поверьте, знаю не одну такую пару.

Все, Элим, это война!

С этими мыслями черная ведьма покинула мэрию, планируя испортить вечер… откровенно говоря, практически всем! Нет, ну всем, кроме жителей Бриджуотера, они-то ни в чем не виноваты и даже не особо бесят в последнее время.

И потому, увидев толпу ожидающих и незамужних перед лавкой, я широко им улыбнулась, молча прошла, поднялась на три ступеньки, развернулась к затаившим дыхание и…

И решила не скрывать правду от народа.

— Уважаемые девы Бриджуотера и… — тут я заметила телеса госпожи Торникай, — и их еще более уважаемые матери.

Мне внимали очень внимательно.

— Там, — я указала на мэрию, — находится полуголая и очень на все готовая белая магиня, видели ее?

Девы, дамы и девицы уныло кивнули.

То есть видели и с чем придется конкурировать, они в курсе.

— Красивая, да? — мрачно спросила я.

Кивнули еще более уныло.

И тут девица Уннис, бледная, тоненькая как былинка, очень набожная и церковь ежедневно посещающая, огорошила всех кровожадным:

— А давайте ее убьем!

Предложение неожиданно нашло отклик во всех сердцах, кроме черноведьминского. В смысле все с надеждой посмотрели на меня, но я-то была против.

— Не, — ответила уверенно, — кровью испачкаетесь, настроение испортится, и весь бал кикиморе под хвост пойдет.

Пригорюнились окончательно.

И вот тогда я выложила свой козырь:

— Врага нужно бить его же оружием, уважаемые. Стоим здесь, ждем, а я гарантирую — каждая будет гораздо привлекательнее магианны Анарайн, слово черной ведьмы.

Присутствующие затаили дыхание. А я, мстительно глядя на мэрию, очень недобро протянула:

— Я вам устрою… рожи беломагические.

И развернувшись, вошла в лавку.

Меня встретили встревоженный Дохрай, еще более встревоженный Гардэм и шесть камышовых котов, которые уже между собой передрались и выбрали вожака — здоровый мускулистый котяра зашипел на меня первым, а остальные просто дружно поддержали. Идиллия!