Ольга Шермер - Дела эльфийские, проблемы некромантские Страница 101

Когда несколько лет назад начиналась война с Корханном, правитель, решив обойтись меньшими затратами, распорядился собрать добровольцев среди мирного населения, и одним из них стал Арлан. Считали, что противостояние окажется непродолжительным, и каждый верил, что степняки снова уйдут в родные земли ни с чем, как бывало уже неоднократно. Но на этот раз корханнцы воспылали неподдельной жаждой борьбы, и настолько хорошо их убедили, будто они смогут «вернуть» прилегающие к Гремору пустынные территории, что битвы пошли излишне кровопролитные.

Сейчас назвать это войной уже язык не повернется — незначительные перепалки вдоль границ в исполнении особо приверженных идее степняков. Корханну не повезло — им достался не самый умный правитель, зато он сумел внушить людям, что им нужна эта война и эти земли.

С чем были согласны в Греморе все до одного, так это с тем, что самих степняков слишком мало даже для своих территорий, и тем более непонятно, зачем они полезли на чужие земли.

Но в первые месяцы войны были погибшие.

Я готовилась к экзамену по практической магии в момент, когда внутри что-то оборвалось и рухнуло. Не требовалось провидческого таланта, чтобы понять, что произошло.

Я любила Арлана. Мы только задумались о свадьбе, как вдруг наш мир, все наши планы и надежды осыпались пеплом к моим ногам, оставив только рваную сквозную дыру в груди и немой вопрос «Почему он?..».

Экзамен я провалила. Равно как и последующие. Убитая и раздавленная, я не могла совладать с собственной магией, не могла думать о чем-то другом, смотрела в учебники — и видела только смеющиеся карие глаза, которых больше нет в нашем мире.

Вечерами я сидела на краю обрыва и мечтала, что он меня заберет, но он даже не снился.

Его родителям весть так и не пришла. Может быть, по ошибке или где-то затерялась в пути. Я не смогла им сказать и до сих пор не знаю, правильно ли поступила. А ведь не почувствуй я тогда — как бы мне жилось сейчас? В ожидании того, что он, может быть, вернется?

Из Межрасовки меня отчислили. Восстановиться удалось лишь через год, когда я с горем пополам взяла себя в руки, встряхнулась и — начала учиться с настоящим остервенением, пытаясь знаниями забить образовавшуюся в душе пустоту. Каждый миг, когда в голову лезли мысли об Арлане, я начинала про себя повторять необходимые для различных ритуалов ингредиенты. Иногда и вслух, чтобы перекричать собственный внутренний голос.

А около года назад мне начали приходить письма от Арлана. Что с ним все хорошо, просто не мог сообщить, что жив-здоров, что обязательно вернется и все у нас будет по-прежнему. Но я точно знала, что это не мог быть он. Хотела бы в это верить — но… Читать эти письма — что смотреть чужому человеку, с чужой энергией и незнакомым запахом, в лицо, когда он доказывает тебе, что вы давно и тесно дружите. Или того хуже — собираетесь играть свадьбу.

Письма продолжали приходить. Пусть нечасто и уже не так болезненно, но все еще держа открытым давно волнующий вопрос: кому нужна эта глупая и злая шутка?

А главное — зачем?..

— Так зачем ты отвечаешь, если уверена, что это не он? — осторожно спросил Лесс, когда я замолчала, глядя в одну точку перед собой.

Сколько лет, оказывается, я хотела это выплеснуть и как старательно это в себе забивала. Как прекрасно я научилась не думать, лишь дежурно отвечая на письма и ожидая каждый день какого-то удара.

— Хочу узнать, кто этот выродок. — Я опрокинула в себя еще бокал вина. — Пусть пока что думает, будто ему удалось меня провести.

— И что с тобой сейчас? — спросил он.

— Ну как тебе сказать… — ответила я, понимая, что уже немножко перебрала. — Сейчас я сыта, довольна жизнью, и кажется, что, как обычно, кого-то спасаю в компании симпатичного верлена, питающего ко мне самые теплые чувства…

— Дурында, — усмехнулся Лесс. — Из-за этих писем. Что ты чувствуешь?

— Злость. Много злости, — хмыкнула я. — Хочу найти эту сволочь и стереть с лица мира самым жестоким образом. Все, мне больше не наливать, и так что-то слишком разоткровенничалась.

— Ты поэтому меня к себе не подпускаешь? — внезапно пристально взглянул мне в глаза Лесс. — Потому что тебя не оставляет прошлое?

Я задумалась, глядя на него. На четкие черты лица, на темные брови, кажущиеся особенно яркими на фоне светлых волос, на чуть заостренные уши. Пробежалась по плечам, рукам, остановилась взглядом на длинных тонких пальцах, сцепленных под подбородком в замок… Сделала еще глоток вина и, ответив:

— Скорее всего, — поднялась и вышла из трактира.

Уже стемнело. И я поймала себя на странной мысли, что вижу ветер. Деревья колыхались, листва шелестела, но я его не ощущала. Голова кружилась, душа ныла от вины, что напрасно я все рассказала Лессу. И этот его сочувствующий взгляд…

— Странное ощущение, — прозвучал голос верлена за спиной. — Словно мы о чем-то забыли.

— У меня такое же, — отозвалась я, не обернувшись. — Но раз забыли, значит, это не так важно?..

Вдалеке играла музыка. Я посмотрела в ту сторону, где пестрели разноцветные огни, а потом перевела взгляд на скалу, где на неимоверной высоте располагался наш дом. Желание уснуть и забыть об этом разговоре пересилило, и я как можно более сухо спросила у верлена:

— Домой?

— Домой, — согласно кивнул он.

Изумрудный дракон, точно по команде, приземлился неподалеку и сорвался ввысь, едва мы оказались в седле.

Я проснулась, резко сев в кровати. Настолько это быстро произошло, что я не уловила, проснулась я сначала или таки села. Лесс мирно сопел, утонув щекой в подушке. Одеяло он доблестно пожертвовал мне, поэтому сам спал, скрестив руки на груди, точно пытаясь согреться, хотя в доме вовсе не было холодно.

В доме было никак.

Я перекинула плед с себя на него, он что-то проворчал, но не проснулся, а я попыталась понять, что меня так внезапно разбудило.

Осторожно встав с кровати, прошлась до двери ванной. Оттуда — к окну. От окна — к входной двери. И тут я поняла то, из-за чего даже у меня, видавшей виды некромантки, зашевелились волосы. Звук, принятый мной за шорох под дверью, вполне различимо превратился… в мое имя. Словно кто-то стоял, прижавшись к замочной скважине, и настойчиво, будто заведенный, шептал: «Хелл… Хельга…»

Я отскочила в сторону как ошпаренная. Почему-то это напугало меня сильнее, чем что-либо ранее. В иной ситуации я бы, возможно, даже отшутилась в духе «А дома никого нет» или «Вы дверью ошиблись», но сейчас не смогла выдавить из себя ни звука. Даже просто пискнуть, чтобы проснулся Лесс.

Хоть бы проснулся Лесс…