Сергей Шведов - Клан двурогих Страница 110

Человек, помешавший ей убить себя, был немолод. Большие глаза его сочувственно смотрели на Ингерну. Леир, взятый им на руки, быстро успокоился.

– Идем, – сказал лэндец Ингерне, заворачивая ребенка в свой плащ.

– Мне идти некуда, – отозвалась она хрипло.

– Меня прислал Бьерн, он мой наследник.

– Ты король Кеннет?

– А что, не похож? – грустная улыбка промелькнула на его губах и угасла. Этот человек отнял у нее все, но Ингерна почему-то не испытывала к нему ненависти. Быть может потому, что в глазах короля-победителя не было торжества, а была только горечь много повидавшего на своем веку человека.

– Пусть путь этого мальчика к трону не будет таким кровавым, как мой.

Этой же ночью хальцбуржский епископ обвенчал Бьерна сына Рагнвальда и Ингерну дочь Леира в холодном, огромном и почти пустом соборе. Не более двух десятков человек присутствовали на этой церемонии, а из известных Ингерне только король Кеннет с маленьким Леиром на руках да старый Освальд сын Карадока.

А потом принц Бьерн пронес сына под скрещенными клинками суровых молодых людей, которых все называли мечеными и двурогими. Так начиналась жизнь Леира сына Бьерна, наследного принца, будущего короля и меченого.

Бург встречал Кеннета громкими воплями восторга. Древний город впервые приветствовал своего короля после четверть векового гуярского произвола. Король Кеннет в алом плаще старинного покроя, в сопровождении пышной свиты владетелей (и откуда столько набралось!) проехал на белом как снег скакуне по улицам своей столицы и остановился на площади перед старым королевским замком, мрачноватым логовом предков. Поднятый над головой гуярский меч с хрустом сломался в его руках, и опозоренные обломки бессильно зазвенели по буржской мостовой. Лэнд обрел утерянную было свободу. И хотелось верить, что никогда более чужой сапог не осквернит родную землю, а чужие мечи не засверкают над лэндскими головами.

Сигрид с гордостью посмотрела на сына: Кеннет будет достойным королем Лэнда, внук Бьерн его не менее достойным преемником. Есть и на кого опереться королю и принцу в деле возрождения былого величия Лэнда. Вот только долго ли продлится это счастье, надолго ли пришел мир и покой на родную землю?

Сигрид обернулась к владетелю Ожскому, единственному всаднику в черном среди благородных алых плащей. Лицо Беса было серьезным и чуть печальным:

– Пока Каин не убьет Авеля, и тогда все повторится сначала.