Александр Зорич - Люби и властвуй Страница 111

Выходит, Лагха во всем потакал Овель?

Выходит, так. К слову сказать, даже сочетавшись с ней браком, Лагха так и не научился отказывать ей, когда дело касалось вопросов непринципиальных. Он не любил ее, а потому очень многие вопросы казались ему непринципиальными.

Значит, Лагха женился на ней только для того, чтобы породниться с династией Тамаев?

Нет, не только. Овель представлялась ему достойнейшей из всех женщиной, которым гнорр рискнул бы вверить свое невероятное девство. Если уж предаваться нелепым телодвижениям с какой-либо женщиной, так это с Овель. Лагха не знал разницы между любовью и властью, и первое для него всегда подразумевало второе. Именно поэтому он относился к Овель так же бережно, как всадник относится к своей кобыле. Лагха обладал, владел и наслаждался ею.

Не содержится ли в этой фразе намека на Обращение через Грютскую Скачку?

О нет, отношения между гнорром и его супругой никогда не выходили за рамки Уложения Жезла и Браслета. Содержащийся намек ― другого свойства.

Какого?

На еще одно огорчительное и в то же время удивительное обстоятельство, о котором узнал Эгин, возвратившись наконец в дом Голой Обезьяны на Желтом Кольце под личиною чиновника Иноземного Дома Атена окс Гонаута. В бытность свою Эгин холил, берег и лелеял свою кобылу Луз. Он откармливал ее отборным овсом и всегда жалел. Каково же было его огорчение, когда новый привратник сообщил ему, что некий злоумышленник похитил Луз третьего дня и в этом ему не помешали ни слуги, ни запоры на воротах конюшни. Эгин лишь сдержанно покачал головой. Вся эта история слишком отдавала ворожбой для него самого, трижды конокрада.

А что же еще отдавало ворожбой, кроме этого?

Шуточки Шотора ― от них у Эгина частенько шел мороз по коже. Молния, ударившая в восточный флигель имения «Сапфир и Изумруд», принадлежавшего некогда Вербелине исс Аран, и ставшая причиной невиданного пожара. Слова Онни о том, что он рожден дважды, и письмо, которое как-то доставили Эгину, перепутав адрес. Письмо было подписано неким Дотанагелой и начиналось словами: «Да пребудет твоя жизнь безоблачной, словно небо над Цинором». Подписано другим, точнее, другой Дотанагелой с именем через «исс». И все-таки.

И все?

Нет, было еще одно. Глаза Лагхи Коалары ― пронзительные и серые, словно струи водопада в пасмурный день, когда он вручал Эгину Внешнюю Секиру аррума Опоры Вещей.

Что сказал Лагха, когда вручал Эгину Внешнюю Секиру аррума Опоры Вещей?

Ничего особенного. «Люби и властвуй».