Руслан Михайлов - Изгой. Трилогия Страница 120

– Священник! – поправил здоровяка отец Флатис. – Какой я тебе друид? На вот, лучше делом займись. – Священник протянул здоровяку миску и велел размять травы до однородной массы.

– Священник так священник, – покладисто согласился здоровяк, приступая к делу. – Вы и господина гляньте, святой отец, плечо ему разворотило будь здоров. Такая дыра, что и кулак пролезет.

– Я в порядке, – заверил я насторожившегося священника. – Моей раной и позже заняться успеем. Стефий поправится?

– А куда он денется? – неожиданно улыбнулся отец Флатис. – Разве Создатель допустит, чтобы столь юная жизнь оборвалась? Поправится. Сейчас травами его напою, потеплей укрою и пусть спит.

– И бульоном бы его напоить, – неожиданно заботливо вставил Рикар. – Больно отощал – кожа да кости.

– Без тебя разберусь, – фыркнул священник, и я неожиданно понял, что отец Флатис рад нашему возвращению, хоть и тщательно скрывает чувства за каменной маской.

Забрав у здоровяка миску с травяным месивом, священник залил его водой и, накрыв чистой тряпицей, буркнул:

– Пусть настоится. А ты снимай давай доспехи и рубаху. Глянем твое плечо.

Я молча подчинился и с помощью Рикара начал снимать надоевшие доспехи.

– Тебе уже сказали о гостях? – словно мимоходом спросил священник.

– Какие еще гости? – насторожился я, замерев с поднятыми руками.

– Незваные, – ответил отец Флатис. – Намедни шурды к нам наведывались. Да ты доспехи‑то снимай, чего застыл, словно истукан каменный?

– Да какие тут доспехи! Когда приходили шурды? Сколько их было? Сгархи или пауки были?

– Не знаю, сын мой. Я сам шурдов не видел – пока на стену поднялся, они уже ушли по ущелью. Стража их заметила и тревогу подняла. Слава Создателю, дело к вечеру клонилось, и все люди уже в форте были.

– Рикар, беги за Тезкой и братьями‑каменщиками, – приказал я. – Пусть немедленно идут сюда.

– Уже бегу, – отозвался здоровяк, поспешно вскакивая на ноги.

Пока я нервно дожидался хозяйственника, священник бесцеремонно вытряхнул меня из кожаных доспехов и рубахи. Следом пришла очередь повязки, и здесь мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не заорать в голос – нарезанные из одежды бинты присохли к ране и отлипать не хотели. Последовать моему робкому предложению и отмочить бинты теплой водой священник отказался, буркнув, что нечего, мол, хныкать, словно ребенку – мужчина должен уметь терпеть боль и страдания. Себя я считал мужчиной (несмотря на глубокие сомнения Рикара в моем «орелике») и поэтому терпел как мог, пока священник снимал бинты и с задумчивым видом ковырялся в ране длинными пальцами. Наконец он оставил мое многострадальное плечо в покое и, глядя на вытекающую из потревоженной раны кровь, произнес:

– Дело плохо. Сильно поврежден плечевой сустав. Внутри раны идет заражение. Стефий лечил тебя наложением рук?

– Да, – несколько заторможено кивнул я. Такого сокрушительного диагноза я не ожидал.

– Глупый мальчишка… – вздохнул священник. – Он не заметил раздробленной кости и просто залечил всю рану сразу. Теперь внутри кости идет воспаление.

– И что теперь?!

– Теперь придется отнять руку по плечо, – развел руками отец Флатис.

– Что?! Как отнять?! Вы что?!

– А что я?! – благодушно удивился отец Флатис, затем его лицо разительным образом посуровело, он продолжил уже холодным тоном, чеканя каждое слово: – Разве это я бросил всех и отправился за десятком мешков зерна?! Я?! Разве это я оставил людей гадать, вернется их предводитель или нет?! Думаешь, несколько лишних мешков еды смогут заменить твою потерю?! Только милость Создателя позволила тебе уцелеть и вернуться обратно! На месте Тифия мог оказаться ты сам! И лежал бы сейчас со свернутой шеей в ожидании похоронного обряда! Глупец! Мальчишка, посчитавший себя бессмертным!

– Послушайте, святой отец, – опешил я, стараясь остановить не на шутку разошедшегося священника.

– Нет, это ты послушай! – рявкнул отец Флатис. – Твои люди безоглядно доверяют тебе. Верят, что ты сможешь сохранить жизни их детей в этих проклятых Создателем землях! И что ты делаешь?! Отправляешься в полные смертельных опасностей дали лишь с горсткой плохо вооруженных людей! Сколько можно испытывать судьбу?! Может, хоть потеря руки сделает тебя более осмотрительным? Может, тогда ты останешься в форте, как и положено мудрому правителю?!

– А что прикажете делать?! – вскочил я, в ярости взмахнув рукой и окропив землю кровью из открытой раны. – Дохнуть от голода?! Вы когда в последний раз заглядывали в кладовую?! Половина полок пустая! Если шурды узнали о нашем поселении, то теперь и про охоту можно забыть! Что делать?!

– Ты – предводитель! – в свою очередь сорвался на крик отец Флатис. – Если надо привезти зерно из дальнего поселения – пошли людей! Зачем лезешь сам?! За последние месяцы ты побывал везде – подземелья, леса, реки и водопады! Получил столько ран, сколько имперский солдат не получает за все время службы! Сколько еще удача будет улыбаться тебе?! Поверь, настанет момент, и стрелы шурдов или звериные клыки настигнут тебя! Что тогда случится с теми людьми, кто оказался здесь только из‑за тебя?! Что?!

Замолкнув, священник последний раз ожег меня яростным взглядом, отвернулся и пробормотал:

– Решать тебе. Думай сам. А рука… рану я сейчас почищу, и через неделю вновь можешь отправляться в следующий поход.

Сдувшись, я обессилено опустился на лавку и замолк, глядя в пол. Ответить было нечего. Старик был абсолютно прав. Уже второй раз я отправлялся в дальнюю вылазку и успешно возвращался обратно относительно целым и невредимым. На этот раз я отделался легким испугом и несколькими ранами. В следующий раз удача может отвернуться от меня, и тогда мои люди вернутся обратно с хладным трупом на руках.

Подняв голову, я обратился к священнику:

– Отец Флатис… вы хоть раз в своей жизни ощутили себя на моем месте? Когда приходится ободряюще улыбаться ждущим от тебя чуда людям, а сам со страхом ждешь следующего дня… Когда каждый день охотники уходят за добычей, а ты не знаешь, вернутся они или навсегда сгинут в дебрях Диких Земель?.. Как я могу отправить людей в объятия смерти и спокойно ждать их возращения?

– Был ли я на твоем месте? Был… – глухо ответил священник, и я заметил, что его руки мелко дрожат. – Был… Бремя власти невыносимо тяжело, но кому‑то приходится взвалить его на себя и принимать нелегкие решения. В тебе сосредоточены надежды людей, и нельзя попусту рисковать собой. Когда падешь ты, падут и они. Лишь вера в тебя придает им силы. Помни об этом.