Ласка - Андрей Олегович Белянин Страница 2

Сначала я даже как-то огорчился, однако уже через минуту смеялся сам над собой. Неужели кто-то всерьёз мог подумать, что встретит тут, на окраине какого-то там маленького села тихое домашнее животное, понимающее человеческую речь?!

Ах да, ещё охотно позирующее неизвестному художнику и забравшее авторский рисунок себе в галерею, на доски какого-нибудь кустарного стойла в общей конюшне. Если, кстати, это стойло у неё вообще есть. Лошадей, которых разводят на мясо, обычно держат на вольном выпасе и в загоне, смысл им устраивать сколько-то цивилизованные условия жизни.

Но вскоре за моей спиной раздались острожные шаги, а потом тёплый выдох, пахнущий травой и конским потом, коснулся моей шеи. Я улыбнулся ещё до того, как повернул голову.

— Пришла.

Она обнюхала мою руку и ткнулась тяжёлым лбом в плечо.

— А я сижу тут, думал уже уходить. Ваших ведь не видно нигде. Ну я и…

Лошадь подняла на меня удивлённый взгляд, к чему-то принюхалась, раздувая ноздри и отступила на шаг. Её глаза явно косились на мой карман.

— А-а, вспомнил! Прости. Галеты будешь?

Я достал принесённое угощение и протянул ей на раскрытой ладони.

Рыжая вежливо, быть может, даже чрезвычайно деликатно взяла одну галету бархатными губами, вытянув шею вверх, задумчиво прожевала, кивнула и по очереди съела целых три. Четвёртую она неожиданно вернула мне. Да, именно так, коснулась храпом, подумала и слегка толкнула мою руку обратно.

— В смысле… это мне?

Она серьёзно кивнула.

— Возьми себе!

Лошадь отрицательно покачала головой.

— Хорошо, — согласился я, — Пополам?

Разломив галету, я сунул половинку себе в рот, а вторую часть протянул ей. Рыжая лошадка радостно схрумкала свою долю и, потянувшись вперёд, коснулась плюшевым храпом моей щеки, словно бы неуклюже поцеловала, как девчонка-пятиклассница.

— Хочешь завтра ещё принесу?

Она пожала плечами. Потом воровато оглянулась и подмигнула мне. Я не очень понял, что бы это могло значить, поэтому подмигнул ей.

Рыжая указала кивком головы на перелесок.

— А-а, типа хочешь прокатить меня туда? — я шагнул вперёд, взял её за холку и прыгнул вверх, пытаясь по-ковбойски взлететь на лошадиную спину.

Полёт удался. В том плане, что летел я ещё метра три, подброшенный мощным крупом, и приземлился носом в траву, кажется, чудом ничего не сломав и не вывихнув.

— Боюсь, что мы неправильно поняли друг друга, — сипло пробормотал я, вставая на четвереньки. Лошадь виновато всхрапнула, опустив голову и дуя мне в лицо.

— Сам виноват.

Она радостно закивала. Я встал и отряхнул колени, глядя на её веселье. Рыжая тут же остановилась и, осторожно, зубами вытянула две длинные травинки, застрявшие у меня в волосах. Наверное, мне стоило сказать ей спасибо? Ох…

Потом она ещё раз всхрапнула, словно бы боялась лишний раз подать голос, хитро подмигнула и лёгкой рысью рванула к тому же перелеску.

Пробежав метров пятьдесят, лошадь обернулась, явно изумлённая и озадаченная, что я не спешу за ней.

— Мне тоже туда? — уточнил я, потирая ушибленный локоть, — А зачем?

Она нетерпеливо пристукнула передней правой ножкой. Спорить с женщиной, с любой, абсолютно бессмысленно, и более того, чревато. Мне пришлось вспомнить школьные занятия физкультурой и унылые пробежки в училищном спортзале, изо всех сил припустив за своей четвероногой незнакомкой.

Ну, то есть, по идее мы как раз уже второй день встречаемся, но я же всё равно не знаю, как её зовут, а она, в свою очередь, тоже не особо интересовалась моим именем. Хотя ей-то какой в этом смысл, она всё равно не может ко мне обращаться, лошади с нами не разговаривают.

Сколько помню по Джонатану Свифту, это мы, люди, способны обучаться лошадиному языку, а вот они нашему, увы, нет. Попугаев в расчёт не берём, собак и кошек, умеющих говорить «мама», тоже, вот и получается, что…

Додумать что-чего-где-получается-неполучается, я не успел, рыжая взмахнула чёрным хвостом и скрылась в кустах. Мне пришлось точно так же, тем же жестом, махнуть на всё рукой, и ломануться в след. Узкая, едва заметная тропинка вывела меня на небольшую полянку, окруженную высокими деревьями и тростником.

Первое, что бросилось в глаза, так это мой вчерашний рисунок, аккуратно пришпиленный к сучку старой ветлы. Я подошёл ближе, совершенно не представляя, как она смогла умудриться сотворить такое копытами?

Да и всё это место, казалось, производило впечатление ухоженной девичьей комнатки. Лишние кусты аккуратно вырваны, трава разровнена, на земле ни одной сухой веточки и уж тем более, прости Господи, комков конского навоза. А тут ещё этот рисунок, закреплённый так, чтобы его не сдуло случайным порывом ветра…

— Ты очень необычная лошадь, — не оборачиваясь признал я, — Тебе не говорили?

— Нет.

От человеческого голоса, прозвучавшего у меня за спиной, я едва не подпрыгнул. Сердце упало куда-то вниз живота, кровь ударила в виски, но страха не было. Скорее, естественное для любого человека отрицание иррационального.

— Лошади не разговаривают.

— Почему? — спросил тот же голос, и кто-то потянул меня за рукав, заставляя развернуться.

Передо мной стояла довольно милая девушка с круглым лицом, синими глазами и копной рыжих волос, спадающих на плечи. Крепкая, словно модель Майоля, лет восемнадцати-девятнадцати. И да, она была абсолютно голой.

— Почему не разговаривают? Я же говорю с тобой.

— Ты… говоришь, — чуть запинаясь, кивнул я, ища глазами рыжую кобылу, — А… ты тут лошадь не видела? Только что стояла здесь, рядом, такая, с белым пятном на лбу.

Девушка недоумённо посмотрела мне в глаза. Я чувствовал себя полным идиотом.

— Это ты.

— Я. Меня зовут Ласка, а тебя?

Язык отказывался мне повиноваться. Я дважды глубоко вздохнул-выдохнул, стараясь выровнять ритм сердцебиения, понял, что ни фига эти разрекламированные практики йоги и ци-гуна не помогают в подобной ситуации, и тупо опустился на землю, прислонясь спиной к дереву.

— Боишься? — поняла девушка и беззаботно устроилась рядом со мной, — Не бойся, ты же мой человек, я тебя не обижу. Ты никогда раньше не видел лошадей?

— Я никогда не видел, чтобы лошади превращались в людей.

— А в кого же ещё? — смешно фыркнула она, — В бабочек или динозавров, что ли?

— И много вас? Таких вот…

— Раньше было больше, — к моему удивлению, она правильно поняла, что я имею в виду, — Кентавры, полулюди-полукони, а правильнее и то, и другое в одном.

— А-а…

— Потом люди менялись, дружба уходила, нас убивали, мы приучились скрываться… эй! — рыжая девушка неожиданно толкнула меня в