Теренс Уайт - Царица Воздуха и Тьмы Страница 33

Пробудился он как от толчка и увидел перед собой черноволосую синеглазую красавицу с короной на голове. Четверо диковатых северных детей стояли позади своей матери, пугливые и ершистые, а она сматывала какую-то ленту.

Королева Моргауза с Внешних Островов намеренно не явилась на пир, — удобный миг она выбирала с особенной осмотрительностью. В этот раз юный Король увидел ее впервые, и она сознавала, что выглядит наилучшим образом.

Как случаются эти вещи, объяснить невозможно. Быть может в «путах» и впрямь присутствовала колдовская сила. Быть может, причина тут в том, что она была вдвое старше его, а стало быть, и мощи в ее оружии было вдвое больше. Быть может, причина в том, что Артур всегда был простодушен и легко перенимал у людей их собственную самооценку. А может быть, дело в том, что у него никогда не было матери и это олицетворение материнской любви — пока она стояла перед ним, а за нею теснились дети — подействовало на его чувствительное воображение.

Объясняй не объясняй, но девять месяцев спустя Царица Воздуха и Тьмы разрешилась младенцем, которого она прижила от своего сводного брата. Младенца назвали Мордредом. И вот вам то, что Мерлин, начертивший его несколько позже, назвал родословным древом:

Ничего, даже если вам придется перечитать его дважды, словно некий урок из учебника истории, ибо это древо — важнейшая часть трагедии Артура. Вот почему сэр Томас Мэлори назвал свою очень длинную книгу «Смертью Артура». И хоть девять десятых рассказанной им истории, по всей видимости, относится к рыцарям, бьющимся на турнирах и предающимся поискам священной чаши и тому подобным делам, повествование остается целостным, и ведется оно о причинах, по которым молодого человека постигает к исходу жизни горестный конец. Это трагедия, как ее понимал Аристотель, общезначимая трагедия греховного деяния, возвращающегося к своим же истокам. Потому-то нам и должно знать родословную Мордреда и помнить, когда наступит время, что Король спал со своей сестрой. О последнем он не догадывался, и, возможно, во всем виновата только она, но, как видно, в трагедии одной невинности мало.

EXPLICIT LIBER SECUNDUS