Надежда Попова - Ловец человеков Страница 37

Любой подданный может обратиться в суд, если его оскорбил сосед. А что будет, если суда за оскорбление затребует следователь Конгрегации после разговора с таким вот Бруно? Да засмеют — в лучшем случае…

А ведь в ближайшем времени, привыкнув, что от стука в дверь не надо вздрагивать, а от приезжего следователя — прятаться в подвал, люди расхрабрятся окончательно, и таких, как Бруно, станет больше. Любая попытка защититься, не дать себя сожрать совершенно, будет восприниматься как «возврат к старым порядкам»; и сколько будет крику… А что будет лет через пятьдесят? Через сто? Не станут ли захлопывать дверь перед носом со словами «а … я вашу Конгрегацию»?..

Уже подойдя к самым стенам замка, Курт подумал о том, не поступит ли сейчас так же барон фон Курценхальм. Оставалось надеяться на то, что, живя отшельником многие годы, тот не осознал еще до конца всех перемен, совершившихся в Инквизиции, и сохранил к ней прежнее, опасливо-почтительное отношение.

Сейчас, только завидев человека у ворот, дозорный исчез с башни без слов, а через несколько мгновений загрохотала открываемая решетка; входя во двор замка, Курт еще не успел подумать о том, насколько обнадеживающим либо же настораживающим является подобная поспешность — навстречу ему вышел Мейфарт, и по его лицу было ясно видно, что в голове старого вояки вызрел какой-то план.

— Я рад, что вы явились, майстер Гессе, — поприветствовал Курта капитан, однако в голосе его особенного веселья не было заметно. — Сегодня я сам полагал найти вас.

— Вот как? — осторожно произнес он, не зная, как к этому отнестись и что думать, и воззрился на Мейфарта вопрошающе; тот отвел взгляд.

— Я так понимаю, вы здесь, чтобы говорить с господином бароном, вы ведь собирались… Но я прошу вас сначала уделить время мне, поверьте, это важно.

— Хорошо, — согласился Курт все еще настороженно, стараясь понять, надо ли ожидать и впрямь удара в спину, и повел рукой, приглашая капитана идти впереди.

До самой комнаты тот шагал молча, выпрямившись, словно на эшафот, и сапоги впечатывались в плиты пола решительно. На что-то тот отважился, вывел Курт, однако не похоже было, чтобы — на убийство…

— Прошу вас, — торжественно произнес Мейфарт, когда дверь за их спинами затворилась, и указал на все тот же увесистый табурет; сам он остался стоять, глядя мимо Курта и вцепившись пальцами в ремень; только теперь он вдруг заметил, что капитан замковой стражи сегодня не вооружен.

— Я слушаю вас, — подбодрил он, упершись в столешницу локтями.

— Я… — Мейфарт помялся, кашлянул, поднял взгляд к нему и снова отвел глаза. — Я хочу сделать признание.

Этого он ожидал менее всего; надеялся, да, но не вот так, а после долгого, утомительного убеждения, со всеми возможными доводами и, быть может, даже запугиванием…

— В чем?

— В убийстве, — тихо ответил капитан и посмотрел ему в глаза — теперь решительно и твердо.

На мгновение Курт оторопел — не того он ждал; капитан самоочевидно лгал ему, и помимо собственных заключений этому свидетельством было выражение его лица, его взгляд, движение век — человек напротив говорил неправду, и это еще выражаясь мягко. Ergo, Мейфарт не подумал об устранении следователя — вместо этого он решил просто выгораживать барона, пусть даже ценой жизни…

— В убийстве… — повторил Курт, тягостно вздохнув, и опустил подбородок в ладони. — Двоих крестьян?

— А в каком же еще; да.

— Ясно. И за что же вы с ними так?

Капитан отвел взгляд снова и опустился на свою лежанку, нервно потирая колени ладонями и глядя в пол у своих ног.

— Разве это важно?

— Еще бы, — совершенно серьезно кивнул Курт. — Конечно.

— Хорошо, раз так, — равнодушно откликнулся Мейфарт, не меняя положения и все так же не поднимая взгляда. — Эти двое давно меня раздражали. Они всех раздражали. Я всем оказал услугу, избавившись от них. Этого вам довольно?

— Допустим ненадолго, — отмахнулся он. — Но вы что же — загрызли их? Может быть, они и не вызывали теплых чувств, но как же надо взбесить человека, чтобы…

— Нет, что вы, майстер Гессе. Придать ране рваный вид, словно от зубов — это не так сложно; все равно никто не рассматривал.

— И как же вам удалось убить обоих — так, что никто даже отбежать не успел? Почему рядом с телами не было крови?

— Я ведь признался, — раздраженно вскинул голову Мейфарт, — чего же вам еще!

Курт вздохнул — устало и невесело.

— Капитан, возможно, вы не знаете, но одного только признания уже давно недостаточно. Нужны доказательства.

— Какие? Свидетели? Их не было. Что вам еще нужно? Убежать… Убежать они не успели, потому что не ожидали… того, что произошло.

— А кровь?

— Послушайте, майстер инквизитор, это ведь не ваша епархия, ведь так? — вдруг сорвался Мейфарт. — Я совершил убийство по обычной, естественной причине, и я требую, чтобы меня передали светскому суду. Безотлагательно.

— Все, капитан, — резко оборвал его Курт, поднявшись. — Молчите. То, что вы сейчас говорили, было, что называется, без протокола, и слушал я вас единственно из любопытства. Лгать вы умеете скверно и не продумываете очевидных мелочей.

— Я…

— Молчите, — повторил он, повысив голос. — Послушайте теперь меня. Если вы будете настаивать на признании, вас впрямь придется посадить под арест. И представить светским властям; в этом вы правы. Но если вас повесят за лжесвидетельство, капитан, этим вы господину барону не поможете, а напротив, лишите его столь преданного помощника в делах и в жизни. А оставшись в одиночестве, он и вправду сойдет с ума. Вы что же — этого хотите?

— Не понимаю, о чем вы толкуете, — побелев, как снег, отозвался Мейфарт, тоже вставая; Курт покривился:

— Да бросьте. Все вы прекраснейшим образом понимаете, а главное, капитан, что все понимаю я. Посему давайте оставим это; я требую встречи с бароном, немедля, и если вы сей же миг не проводите меня к нему, я возвращусь с соответственными предписаниями и не один. Это — понятно?

— Господин барон сейчас не может ни с кем видеться, — тихо, но решительно возразил тот; Курт нахмурился.

— Почему? Он болен и без сознания? Уехал? Умер? Если нет — он может говорить.

— Господин барон сейчас не в лучшем расположении духа, и…

— А мне на это наплевать, — резко оборвал он. — Я начинаю терять терпение, капитан; если вам так пожелалось умереть перед толпой — ради Бога, только меня в это не вовлекайте. Отправляйтесь к ближайшему судье и сдавайтесь ему, а мне предоставьте заниматься расследованием. А оно предполагает встречу с бароном. Сейчас же.