Юрий Никитин - Уши в трубочку Страница 38

Я видел ее потрясенное лицо. Похоже, сообразила, что, сузив поиски, все их звездные экспедиции все эти многие тысячелетия копают не там.

– Я им сейчас же…

– Но и это не все, – сказал я. – Потом я расскажу больше. Но пока… а вон еще автомобиль!

По дороге, бодро подпрыгивая на рытвинах, несся раздолбанный жигуль, капот помят, вмятина и на боку, зато на крыше антенна за двести баксов, притормозил, я старался улыбаться как можно дружелюбнее, но, когда посмотрел на водителя, понял, что такой не побоится останавливаться ночью перед голосующими бандитами.

– Ну че? – спросил он дружелюбно. – Чем дальше в лес, тем третий лишний?.. Где вы его оставили? Впрочем, все равно садитесь…

Я открыл для торкессы дверь на заднее сиденье, сам сел рядом с водителем, так требуют правила вежливости. Он почти упирается головой в крышу, а его плечо касается моего, хотя я старался прижаться к дверце.

– Мы были только вдвоем, – сообщил я.

Он отмахнулся:

– Да, по мне, хотя бы вы его и съели…

Машина все набирала скорость, деревья замелькали по обе стороны. Иногда слева с легким шорохом проносилось нечто серое, там полоса встречного движения. Я поинтересовался осторожно:

– Не слишком ли круто ведешь?

Он отмахнулся:

– Живем один раз. А разговоров… И вообще: живем только один раз, а первый блин – всегда комом!

– Жизнь дается один раз, – согласился я, – а удается еще реже. Потому я бы сбавил вон на том повороте скорость…

– Зачем? – удивился он. – Гаишники начнут попадаться только от магистрали. Я сверну к Гаврикову, вас оставить на развилке?

Торкесса все это время молчала, что подвиг для женщины, спросила нерешительно в наши спины:

– Село Малая Урюпинка отсюда далеко?

Я подумал, сдвинул плечами.

– Судя по всему, это где-то возле знаменитого Урюпинска. Если так, отыскать нетрудно. А что там?

Она помялась, на лице нерешительность и даже некоторый страх.

– Там один…

Я взглянул на водителя, прикинул быстро, спросил:

– Мужик, хочешь десять баксов заработать?

Он покосился на меня настороженно:

– За что?

– Подкинь нас, да побыстрее, к легкому метро.

– Пятнадцать, – сказал он твердо.

– Идет, – согласился я.

Он досадливо крякнул:

– Эх, надо было двадцать… Ладно, если вы даже наркоту везете, то меня не впутывайте. Я ничего не знаю и вообще вас не видел. А деньги не фальшивые?

– Да кто их теперь различит, – ответил я. – Но если хочешь, могу в юанях.

– Не хочу, – ответил он твердо. – Я патриот, так что давай баксами.

– Наши баксы – это все, – согласился я. – А знаешь, что они есть уже и в Америке, только там зовутся долларами?

– Слышал, но не поверил…

Он гнал лихо, через полчаса уже подлетели к станции Гавриково, я быстро расплатился, открыл дверь торкессе. Она выпорхнула, уже успев привести себя в порядок, чистенькая и умытая. Мы бросились к платформе, я спросил на бегу:

– Так кто там?

Она удивилась:

– Я думала, тебе неинтересно…

– Не расспрашивать же при шофере! Отвез бы не в Малую Урюпинку, а в большую психушку. Там не только пришельцы, даже наполеоны стадами ходят.

– Он из наших, – ответила она торопливо, никак не попадая в ногу со мной, – не совсем, правда… Он из самых Древних, прибыл на Землю очень давно. Я даже не пытаюсь узнать, как давно!..

– Резидент? – спросил я.

Она отмахнулась с пренебрежением:

– Древние в такие игры не играют. Он ищет истоки древней мудрости. Вообще-то он из соседней Вселенной, там осмотрел все метагалактики, следы привели сюда… Сперва пожил в нашем мире, узнал, что первым Творец сотворил именно Землю, а от нее пошли все остальные галактики, метагалактики, вселенные, гигамиры…

Я прервал:

– Он в Урюпинске? В смысле, в селе Малая Урюпинка?

– Так я слышала.

– Этот хлопец, – сказал я уважительно, – может что-то знать полезное для нас. Ты сможешь его опознать?

– Конечно, – ответила с некоторым удивлением. – По ауре.

– Ого! А что, аура есть у каждого?

– Естественно, – ответила она. – А ты не знал?

– Слышал, но… А какая у меня?

Она непроизвольно бросила взгляд на место, что над моей макушкой, поморщилась.

– Тебе лучше не знать.

– Ладно, – согласился я поспешно. – Меньше знаешь, спишь спокойнее.

Она посмотрела с подозрением:

– Это в могилке, да?

– А где еще, – удивился я, – если заплатил все налоги? Сперва, правда, можешь спать на садовой скамейке, на вокзале, а потом… Поднажми, поезд отправится через три минуты, а нам еще на платформу полчаса подниматься с твоей прибалтийской прытью.

Она вспыхнула, ступеньки замелькали под нашими подошвами, мы выбежали наверх, будто нами выстрелили из бутылки перегретого шампанского. Электричка уже подкатывает, быстро сбрасывая скорость, к перрону. Народ в вагоны вваливался довольный, метро в Южном Бутове самое клевое, праздничное, в самом деле скоростное метро двадцать первого века, после него уже только нуль-транспортировка, все в кайф, а везде унылые подземки…

Мы с торкессой заняли место возле окна, она с восторгом рассматривала с высоты эстакады проносящиеся здания этого элитного района Москвы, куда постепенно перебирается весь истеблишмент. Здесь как будто всегда светит солнце, настолько дома яркие, праздничные, светло украшенные, спроектированные и с учетом нанотехнологий, и с помощью новейших материалов.

Я засмотрелся, как по стенам скачет одетый в красное с синим человек в маске, с одного небоскреба на другой перелетает по-тарзаньи на лиане. Причем сам же их моментально и лепит, только настоящий паук выстреливает паутиной из задницы, а этот… этот как-то иначе, не рассмотрел, но штаны ни разу не снимал, это точно, я бы заметил, ибо как раз присматривался к порхающему над этим тарзаном мужичку на летающем скейтборде.

Внизу по проезжей части улицы двигался человек в костюме германского аса времен Второй мировой войны, курил «Хорст Вессель» и с недоумением косился на охреневающих прохожих, вынимал из нагрудного кармана расческу и приглаживал волосы, поправлял галстук, но прохожие все равно как-то странно поглядывали на волочащийся за ним по мостовой парашют.

Вагон несся почти бесшумно, смотреть из окна все равно что из самолета, летящего низко над землей. Если бы не приходилось то и дело притормаживать перед станциями, останавливаться, очищать перрон от скопившегося люда, а потом снова разгоняться, мы бы, казалось, неслись уже со скоростью звездолета.