Аристократ. Часть 2 - Лилия Бернис Страница 4

— Да, господин, — грустно ответила Ниаса.

— Тогда вернёмся к вашим ошибкам и тому, как их исправлять.

Спустя долгое время архан в одиночестве вышел из храма. Чтобы не будоражить верующих в него людей, он набросил на себя иллюзию и направился к дереву.

Да, он принял вассальные клятвы от семи Старейшин, тем самым дав им официальный статус своих помощников. Наказание, которое обрушил на них Зиргрин, было по-настоящему тяжёлым. Это было отвержение материком их сил на месяц. Целый месяц они будут чувствовать все то, что испытывали демонопоклонники на территории материка. Подобное особенно сильно ударило по элементалям, которые теперь были неразрывно связаны с этими землями, но архан просто не мог поступить иначе. Их своевольство причинило немалый вред.

Тяжело вздохнув, Зиргрин приложил руку к толстой коре необъятного ствола дерева. Будь оно простым деревом — то уже обрело бы свою волю и сознание, но это был инструмент, подаренный Зиргрину красивой богиней из его прошлого мира. Сознание Хранителя быстро вошло в контакт со сложным инструментом, пронизывающим своими энергетическими нитями весь материк. Изменив некоторые законы, которые он установил когда-то в спешке, архан ощутил, как некоторые изъяны континента заполняются. Тёмные расы больше не ощущали давящего отвержения, а демонопоклонники могли бы здесь найти убежище и сменить веру. Лес больше не будет агрессивно распространяться, заполняя собой каждый кусочек земли. Многие магические звери больше не были скованы жёсткими запретами на появление среди людей, а люди теперь имели больше возможностей в Лесу. Повелители Зверей будут и дальше охранять леса и лесные расы, но и люди, а также иные не лесные расы должны получить защиту. Например, паладинов, усмиряющих диких зверей, которые теперь будут чаще выходить из лесной глуши. Это, конечно, было ужасное изменение для мирных жителей, но в рамках материка — необходимое. Борьба была обязательной составляющей любого развития.

Закончив с изменениями, Зиргрин мысленно отдал приказ дереву. Исполинские корни зашевелились, ломая чьи-то дома и магазины. Послышались панические крики местных жителей, но с этим ничего нельзя было поделать. Они построились там, где не должны были, хотя и не могли об этом знать. Архан проследил, чтобы никто не получил травм, вовремя вытащив магией воздуха тех, кому угрожала опасность.

Массивные корни медленно разошлись, открывая круглое глубокое озеро.

«Что там?» — спросил Наиль.

«Будущий Хранитель Центрального континента. Он ещё не родился, но я хочу его проверить», — объяснил Зиргрин.

Архан медленно подошёл к озеру, после чего окутал себя воздушным барьером и нырнул в тёмные воды.

Глубина озера была очень большой. Чтобы достичь дна, требовалось спускаться около получаса. На самом дне, там, куда не достигали лучи света, в окружении древесных корней покоилось крупное яйцо, покрытое темно-синей чешуёй с мелкими насечками.

Много лет назад Зиргрин взял на себя ответственность за этого ещё не рождённого морского элементаля. Его родители пожертвовали собой ради рождения будущего бога моря, поручив воспитывать малыша Зиргрину. Бывший убийца полагал себя худшим вариантом в качестве приёмного родителя, но все же был вынужден тогда согласиться.

Наиль глазами Зиргрина смотрел на яйцо, пытаясь осознать, что перед ним ещё не рождённое божество.

«Кажется, все в порядке. Ему потребуется ещё лет сорок. Надеюсь, я успею к этому времени вернуться», — пробормотал архан, после чего стал подниматься на поверхность.

Со всеми срочными делами он закончил. Ранее Зиргрина больше всего беспокоили осквернённые, но теперь, объединившись с континентом, он понимал, что осквернённые — не такая уж и проблема. Миша хорошо справляется с подавлением распространения скверны, а само их наличие несёт необходимое разрушение, после которого земля станет только лучше развиваться. Это как с лесными пожарами. Они несут ужас и гибель всему живому, но после на месте пепелища вырастают молодые деревья взамен ушедшим старым.

Покинув озеро, Зиргрин снова скрыл его корнями исполинского дерева, после чего сменил облик и полетел обратно, в сторону Альзарда. Наиль уже не выдерживал нагрузки.

Глава 2

Крылатый Змей мчался над лесами со всей возможной для него скоростью. Он не рассчитал время, и теперь тело Наиля все сильнее разрушалось изнутри. Воздушные потоки бережно окружали исполинское тело элементаля, увеличивая его скорость, но этого все ещё было недостаточно. Все же материк был огромен. Зиргрин не решался использовать порталы, так как ощущал, что способ перемещения стихиалей просто убьёт его ученика. Он ещё не до конца разобрался со своими божественными силами и был вынужден просто лететь.

«Не успеем» — сквозь боль мысленно произнёс Наиль.

«Должны! Держись! Если станет совсем плохо, то я спущусь и разорву наше слияние. Но из-за перенапряжения ты какое-то время не сможешь двигаться. Я просто не хочу оставлять тебя в случайном месте в таком состоянии».

«Тебе не нужно мне объяснять, я все понимаю. Но мы все равно не успеем».

«По крайней мере, разорвём слияние как можно ближе к Альзарду».

Крылатый Змей мерно взмахивал крыльями. Воздушные потоки вокруг него гудели и стонали, верхушки деревьев сдувало от разразившейся над ними кратковременной бури.

Зиргрин делал все, что мог, оставалось уже совсем немного, Альзард уже можно было увидеть с высоты его полёта, когда внутренние органы Наиля начали отказывать. Крылатый Змей немедленно сменил направление и спустился в Лес, где сразу же разорвал связь со своим учеником, вернувшись в тело меча.

Наиль, снова обрётший свой родной облик, полностью обнаженный, распластался на опавшей листве. В руке он судорожно сжимал клинок, но совершенно не мог пошевелиться. После разрыва слияния на него накатила сильнейшая боль и слабость. Перед глазами поплыло и он немедленно потерял сознание.

Зиргрин, вернувшись в тело меча, испытал ещё большие страдания. У него снова не было рук и ног, его телом был меч. Узкое хищное лезвие, покрытое рунами, рукоять. Зрение сузилось исключительно до магического восприятия, звуки воспринимались не ушами, а всем телом, физические чувства полностью отличались от тактильных ощущений живого разумного существа. Он снова был клинком — и это доставляло невыносимую душевную боль. Ему не хотелось снова возвращаться к такому существованию ощутив себя, наконец, живым. Его предупреждали, что такое существование — это проклятье. Но он, делая свой выбор, даже представить не мог, насколько это тяжело.

«Я — меч», — тихо убеждал себя бывший убийца. — «Клинок — и ничего более. Оружие, у которого есть хозяин. Я — просто меч…»

Он старался снова сжиться со своим ограниченным телом, ощутить себя им, принять себя.

В Лесу, среди деревьев по мягком мху