Александр Бреусенко-Кузнецов - Мёртвые душат Страница 40

В драке, что разгорелась уже между Лимном и Дулдокравном — и к которой не замедлил присоединиться Зунг, не было ни одного убеждённого сторонника верности великану Ому, убеждённых же сторонников сговора с подлой Бокси было и того меньше. Карлики колебались, причём стоило в этих колебаниях кому-то склониться к одному из вариантов, как остальные принимались с жаром возражать, привычно разбивая носы, чувствительно пиная в живот, стуча головами о стены.

Каждый дерущийся при всём своём азарте не забывал, что судьбу дальнейшего похода решат не они, а Чичеро, в которого им — или, скажем, одному Дулдокравну, рано или поздно придётся сложиться. Чичеро же, пусть и не питает к Ому большого уважения, со злоязыкой карлицей объединяться не станет.

Выбросив из себя накопившийся запас злобных чувств, карлики спустились с чердака в библиотеку, где Дулдокравн юркнул в тюк с неподвижными останками Чичеро. И вовремя: к радушному хозяину замка Мнил пожаловал гость. Ещё издали, оповещая Ома о его прибытии, оглушительно прогремел звук охотничьего рога. Такой громкий звук под силу извлечь лишь лёгким великана.

Ом, по своему обыкновению, вышел встретить гостя на крыльцо. К нему присоединился несколько удивлённый Чичеро. Посланнику почему-то не верилось, что добряка из Мнила кому-то, находящемуся в здравой памяти, взбредёт посетить.

Но вот на дороге — той самой покрытой лужами грунтовой дороге, отходящей в сторону Мнила от Большой тропы мёртвых — показалась преизрядная свора собак, за нею — лошади, числом не менее сорока. Часть лошадей шла со всадниками на спинах, часть — тащила за собой огромный несуразный экипаж. Над красными спинами лошадей щёлкал бич.

Собаки, лошади и их всадники ещё издали поражали какой-то предвосхищаемой жутью. Лошадей, да и собак тоже, отличала необычная масть — тёмно-красная с белыми разводами, всадники же, как будто бы, просвечивались насквозь. Стоило же им подъехать ближе, как Чичеро с содроганием понял, что всадники, оседлавшие красных коней — попросту костяки, вооружённые длинными копьями, странность же внешнего вида лошадей происходит — от прозрачности их шкур. Или же — от полного этих шкур отсутствия. В беге лошади демонстрировали работу своих мышц во всей её тошнотворной наготе. Тайна необычного собачьего окраса разрешилась аналогично.

— Похоже, это какая-то «Дикая охота»! — с тревогой произнёс Чичеро, проверяя ход меча в ножнах. Ом же большой тревоги не испытал:

— Ой, я знаю, кто к нам пожаловал! Это же… ну этот, наш дальний родственник и друг семьи. У него тут тоже замок неподалёку!

Чичеро понадеялся на то, что добрый Ом ничего не путает. Больно уж грозно выглядел выезд этого дальнего родственника и друга семьи. Особенно неприятные ощущения вызывала масть лошадей. Ну кто на таких страшилищах поедет к друзьям в гости?

Тот, кто дудел в рог, сам правил своим экипажем — трёхколёсной открытой каретой в полный великаний рост, богато декорированной черепами крупного рогатого скота, а кое-где — и человеческими. Можно себе представить, какое впечатление сия декоративная тема смерти могла производить на суеверных живых людишек. Именно их весельчак «друг семьи», едущий вслед за этой пугающей тошнотворной сворой и ловчими, вероятно, и затравливал. Какую-то другую дичь ведь не станешь пугать столь экзотическим образом.

— Ба, да это же Плюст из Глюма! — узнал Чичеро подъехавшего.

Да и как было не узнать: это тот самый «ноздреватый» великан, который на симпозиуме у Цилиндрона стал самым заметным по причине редкой бесцеремонности; он решительно всех поражал своим грубым юмором, доходящим до откровенного хамства.

— Да, это друг Плюст! — со счастливой улыбкой подхватил Ом. Определённо, он не из вежливости так отозвался о вновь прибывшем, а за что-то этого грубияна полюбил.

Экипаж великана Плюста был остановлен весьма оригинальным способом: хозяин, погоняя полтора десятка впряжённых в него прозрачнокожих лошадей, хлестнул их с такой силой, что они присели.

Как только друг Плюст, зияя своей дырчатой кожей, спустился с подножки своей кареты смерти, обрадованный Ом поспешил к нему. Друзья обнялись и облобызались, причём Плюст, как только заметил на крыльце Чичеро, тотчас отставил Ома весьма бесцеремонным жестом и зычно гаркнул:

— Эй, привет тебе, посланник Смерти!

— Здравствуйте, Плюст, — отозвался Чичеро.

— Знаешь, чем ты меня обидел, Чичеро? — тут же поспешил обидеться Плюст. — Что ж ты, мерзавец, не ко мне первому заехал, а к этому дурачку Ому?

Чичеро предпочёл не заметить слова «мерзавец», но за Ома почему-то вступился. Вернее всего, его так разозлил тон бесцеремонного великана, что он взял первый попавшийся повод его осадить.

— Плюст, вы невежливы к нашему хозяину! — жёстко сказал посланник.

— Я невежлив? — захохотал Плюст, потом возразил, апеллируя к Ому. — Ну да, я дурно воспитан, это правда, но скажи, друг Ом, где я допустил невежливость? Я только сказал, Ом, что ты дурак. Но это ведь правда, Ом? Ты ведь дурак?

— Да, я дурак! — радостно сознался добрый Ом.

— Ах ты, хитрец этакий! — воскликнул Плюст, ткнув Ома пальцем в живот, и тут же обратился к Чичеро. — Вот ведь — дурак дураком, а сам знает, что он дурак, потому его не проведёшь… Ты умный, Ом?

— Не-е, дурак!

— Хитрая шельма!

Ноздреватокожий Плюст обернулся к сопровождающим его конным скелетам, о чём-то отрывисто распорядился, и те спешились, повели лошадей и собак к воротам замка.

— Там заперто! — виновато пробормотал Ом, но врата, как ни странно, распахнулись.

Плюст вновь расхохотался:

— У этих ворот есть один секрет. Я его узнал, Ом, когда ездил погостить ещё к твоим маменьке с папенькой. Если захочешь — как-нибудь расскажу!

Плюст первым вошёл в центральные ворота Мнила, Ом и Чичеро — за ним. Чичеро не нравилось, как Плюст распоряжается в чужом замке, но он понимал, что у великанов есть какая-то история отношений, которая позволяет гостю так себя держать, не вызывая неудовольствия хозяина. И всё же осадить ноздреватого урода невыразимо хотелось. Поэтому, дождавшись, когда гость соберётся сказать ещё что-нибудь столь же самоуверенное, посланник его перебил на полуслове:

— А скажите, что за странная масть у ваших лошадей, Плюст?

Смутить гостя вновь не удалось. Тот сказал:

— Да нет у них никакой масти. Я спустил с них шкуру, вот и всё.

— И с собак спустил? — обрадовался своей догадке Ом.

— И с собак. Видишь ли, Чичеро, я — естествоиспытатель. Люблю я, знаешь, опыты всякие. Вот как-то и подумал: а что будет, если с моего любимого коня содрать шкуру?