Княжна. Тихоня. Прачка (СИ) - Марианна Красовская Страница 41

— А наследник? — тихо выдохнула я.

— Да будет еще государев инспектор моих детей и внуков разглядывать? — отмахнулся князь. — Какое ему дело до того, сколько детей в детской играется? Да и кто его проведет туда? Не волнуйся, мужчины детей не различают. А вообще это хорошо, что Георг приедет. Я из первых уст политическую обстановку в столице разузнаю и тебе потом расскажу.

На том и порешили. Вернулась (не такой уж и дальний оказался путь), переоделась, платок на голову накинула, да уселась в бричку позади Симеона. Он к моему присутствию отнесся совершенно равнодушно, бросив лишь:

— Один бы я верхом поехал, ну да ладно. Покажу тебе, за что я Юг люблю. Тебе понравится.

Он оказался прав. Широкие желтые, черные и зеленые поля привели меня в восторг, от высокого неба захватывало дух, а в солнечной роще еще я напилась из чистого ручья воды столь холодной, что зубы заломило.

— Далеко нам еще ехать? Я есть хочу. Матушка твоя наб обед собирала.

— А вон там в поле видишь навес? Под ним сено сохнет. Там и остановимся.

Совершенно удовлетворенная ответом, я повеселела и даже не заподозрила ничего, когда Симеон привязал лошадь к столбу и протянул мне ладонь, предлагая спуститься.

Сама, как глупая птичка, к нему в руки слетела…

Вот только он и не подумал меня отпускать, наоборот, стиснул в медвежьих объятиях, тяжело выдохнул и начал целовать стремительно и жадно. Я растерялась и позволила ему это, даже отвечала на поцелуи. Голова закружилась, платок полетел в сторону. Симеон же подхватил меня на руки и потащил на сеновал.

Глава 24

О прогрессе

— Сема, не смей! Я не хочу!

— Не хочешь — так останови меня, — выдохнул Симеон, опуская меня на ноги. Глаза у него были совершенно шальные. — Закричи, заплачь, ударь меня!

Нужно было так и сделать, но… Зачем-то я рывком задрала его рубаху и с сомнением уставилась на широкую грудь, покрытую светлыми кудрявыми волосами. Кто бы мог подумать, что у этого деревенского индюка такое красивое тело — почти как у статуй в городском парке. Мускулы, кубики пресса, тонкая талия…

А как он одуряюще пах — солнцем, сеном, мускусом. Вспотел, конечно, но это совершенно не отталкивало. Мои ноздри затрепетали, хотелось просто уткнуться ему в шею и застыть, нюхая.

— Мне так нравится твое «не хочу», — пробормотал парень, быстро стаскивая с себя одежду и кидая ее на сено. — Тихоня, ты очень красивая, очень.

— Не называй меня тихоней! — зло прошипела я.

— Иди ко мне. Вообще-то не лето красное, холодно уже.

И он упал в сено, ловко усаживая меня к себе на бедра. Раздевать не стал, просто задрал юбку и стянул лишнее.

Надо признать, это была самая странная и безумная ситуация в моей жизни. Когда я бежала по горящему дворцу с наследником на руках — было страшно и волнительно. Когда я украла документы в полицейском участке — мое сердце стучало так сильно, что я не слышала ничего вокруг. Когда я брала билет на дилижанс — в никуда — да еще с двумя чужими детьми на руках, я тряслась и скулила внутри. Но все это время я пребывала в полном разуме. Теперь же все мысли разбегались, как мыши при виде кошки. Я сидела на обнаженном мужском теле и смутно осознавала, что так делать нельзя, что это все — не для меня. И вместо того, чтобы ругаться или плакать о поруганной чести, выгибалась и цеплялась пальцами за широкие загорелые плечи.

Все же Симеон владел какой-то запретной магией! Иначе просто невозможно было понять, почему мне так нравится то, что он со мной делает!

Ах! И его ладони скользят по моим бедрам, направляя и подсказывая.

О-о-ох! Дерзкие пальцы дарят новое, еще незнакомое удовольствие.

М-м-м… он приподнимается, чтобы поцеловать — жадно, торопливо, горячо. Стискивает меня, сдавленно рычит мне в рот. Плечи его становятся каменными.

А-а-а! Нет, это совершенно невозможно, невыносимо! Так быть не должно! Я лечу в пропасть и, кажется, не одна.

— Замуж хочешь? — лениво спрашивает Симеон, когда я, распластавшись на его влажной груди, хватаю ртом воздух и мысленно ругаю себя за слабость. Урок мне на будущее — никогда с этим поганцем не уединяться.

— За кого? — сердито спрашиваю я, скатываясь с него и вытряхивая сено из волос.

— За меня, разумеется.

— Я не очень понимаю, это предложение или обвинение в том, что я скомпрометировала недалекого деревенского мальчика с целью сделаться княжной Озеровой?

— Дурочку из себя не строй, — совершенно спокойно отвечает на оскорбление Симеон, садясь и вытаскивая из-под… ну, пусть будет спины… мятую рубаху. — Разумеется, предложение.

— А папенька тебе разрешил такие предложения делать? Тебя уже не смущает, что у меня дети?

— Нет. А должно? Я люблю детей. Вырастим и твоих, и наших.

— Я вдова.

— Ну мне-то сказки не рассказывай. Ты такая же вдова, как я — икшарский джигит. Лошадь у меня есть, даже сабля найдется, но ночным всадником мне никогда не стать.

— Я тебя не понимаю, — взглянула на него растерянно, переплетая волосы и поправляя юбку.

— Ты девственницей была, тихоня. Нет, все в мире бывает, даже не спорю. Но по сути ты никакая не вдова. Ладно, не хочешь — как хочешь. Я предлагал. На вот.

И он протянул мне большой белый платок.

— Зачем?

— Вытрись. Я пока повозку проверю и обед принесу.

Мне хочется застонать от стыда, но Симеон поднимается (без портков и сапог, между прочим), подхватывает свои вещи и удаляется. Я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от его ягодиц и длинных стройных ног. Может быть, с возрастом он станет пузат и бородат, как его отец. Но сейчас вид чертовски хорош. Настолько хорош, что я даже забываю о муках совести. Ну не смогла я устоять — а кто на моем месте смог бы?

Про замуж он, конечно, пошутил. Зачем ему это? И без того получил все, что хотел. Хотя… он ведь мне ровня. Княжич, как и я. Пожалуй, родители бы одобрили его кандидатуру. Особенно в нынешнем моем плачевном положении.

Пироги с капустой удивительно хороши, и даже мое грехопадение не испортило аппетита. Пахнет сеном, я жмурюсь от солнечных лучей, но ветер уже прохладен. Заметив, что я