Андрей Лавистов - Нелюди Великой реки. Полуэльф Страница 42

— Вы понимаете, что и вы и он подозреваетесь в краже кровавых смарагдов?

— Я тут ни при чем, — сказал я решительно.

Бросивший взгляд на колдуна Василий Васильевич скривился.

— Вы знаете, где находятся сейчас кровавые смарагды?

— Нет, — ответил я, честно глядя в глаза агенту.

— По-моему, врет, — в задумчивости провозгласил колдун, и Вась-Вася приободрился.

— Знаете, знаете, не отпирайтесь… — Агент как-то поразительно легко заряжался оптимизмом. Его карьера, как я начинаю понимать, вся строилась на чистосердечных признаниях, полученных в допросной, где на полу есть специальный сток для крови. — Ну-ка, Аристарх!

Старый палач подошел и неуловимым движением руки «закрутил краник» — выломал мне ухо под самым немыслимым углом. Опасности для здоровья особенного нет, даже хрящ не сломан, скорее всего, но боль — дикая!

Взвыл я в полный голос. Страшно — не показывай, больно — преувеличь. Эта заповедь не раз спасала мне жизнь, так что вопить я не стеснялся. Боюсь ли я боли? Очень боюсь. Очень, очень, очень.

— Вещички твои мы проверили, и особенно напряглись, когда, знаешь, половину каравая обнаружили. Думали, ты в мякиш смарагды засунешь… Не было в мякише ничего, — в доверительной манере, снисходительно глядя на меня, корчащегося от боли, поведал Василий Васильевич. — Так, где камни? Аристарх!

— Стойте! — взвизгнул я. — Не надо, только не ухо! Вы не представляете, какая это боль!

— Аристарх! — спокойно продолжил Вась-Вася, и стоящий сбоку палач просто надавил своими железными пальцами мне на печень. Не вздохнуть! А ведь всего-навсего два пальца под ребра загнал. Без замаха. Интересно, если б кулаком ударил, я бы сразу дух испустил или все-таки помучился слегка для приличия?

Когда удалось отдышаться, я был уже морально готов. А они? Ждать не надоело? Они, похоже, тоже готовы.

— Чего вы хотите? — Воздух выливался из легких, как вода из прохудившейся клизмы.

— Скажи, где камни, — и свободен, — Вась-Вась скрывал нетерпение, но в искусстве притворяться он был не из первых. Да и Локтев вон, как собака, стойку делает…

— Камней у меня нет. — Я поднял глаза к потолку, скосил их направо. Или налево надо? А мы вот как… Медленно, чтобы Аристарх чего не подумал, поднял руку, почесал нос. Заодно рванул ворот рубахи, будто он мне дышать не дает. Дышать действительно было тяжеловато, спасибо Аристарху…

— Точно врет, — убежденно сказал колдун, активно водя жезлом по кругу, — врет, как сивый мерин!

— Аристарх! — В интонациях Василия Васильевича все явственнее звучали фанфары.

— Со мной камни, со мной! — ревел я белугой, слезы так и брызнули из глаз от очередного художества Аристарха. Этот тип явно предпочитал работать сериями, когда была такая возможность. А учили его хорошо, на совесть. Я уже не вполне понимал, куда он меня очередной раз ударил: все тело явственно ощущалось одной болевой точкой. Куда ни бей — не промахнешься. Но надо было дать Аристарху поработать — для достоверности.

— Как с собой? — не понял Василий Васильевич. — Локтев! Обыскивали его?

— Обыскали, конечно. Но полного досмотра не было, — растерянно проговорил помощник агента. — Оружие отняли, из карманов все вынули, но одежду не прощупывали… Да его же в Сеславине досматривали!

— Видите, Корнеев, с кем работать приходится… — вздохнул агент. — Обыскать и досмотреть!

Неужто и здесь Аристарх окажется на высоте? С меня мгновенно содрали рубаху, прощупали ее, собирались сдирать штаны, как вдруг Василий Васильевич сделал знак остановиться.

— Может, сами выдадите, Корнеев? — спросил он покровительственно. — Обещаю в протоколе все отразить в лучшем виде — я добрый.

— Сам не могу, они у меня в одном месте…

— В заднице, что ли? — заинтересовался маг, до этого стоящий спокойно и только изредка тыкающий в мою сторону жезлом.

— В прямой кишке…

— Василь Васильич, Василь Васильич! — заполошно закричал со своего писарского места Локтев, до сих пор лихорадочно рывшийся в бумагах на столе. — В Сеславине даже не проверяли! Не заглядывали! Нет этого в протоколе! Это ж служебное несоответствие! Эльфу — и не заглядывали!

Вот в чем профессионализм-то должен проявляться! И как я раньше не допетрил? Кстати, о непрофессионализме начинает первым всегда тот орать, кто сам ни хрена не умеет. На воре и шапка горит.

— Ну-ка, ну-ка, Аристарх! — В запале Василь-Васильевич сам подбежал, не выдержал.

Меня мгновенно повернули, начали раздевать, агент придержал руки, а Аристарх наклонился, заголяя неудобь-называемое место.

Эх, какой был хлебушек хороший! Мягкий, свежий! Полкаравая я умял, пока собирался в дорогу в ананьинском трактирчике. Окупился мой золотой. Окупился.

Издал звук я знатно. Громко и протяжно. Аристарх аж отскочил спиной вперед метра на два, едва не врезавшись в привставшего от письменного стола Локтева.

— А? Что? — глуховатым старческим баритоном растерянно и злобно произнесло это прежде бесчувственное полено.

Понеслось! И тогда произошло то, на что я в общем-то надеялся. Аристарх издал тигриный рык, и последнее, что я увидел, была широкая спина выносящего дверь мага, который просто рыдал от раздирающего его хохота.

Тьма.

Глаза удалось разлепить не сразу. Зрение упорно не восстанавливалось, так что я проделал старинное упражнение — попытался представить свое тело в пространстве. Так. Лежу. Пошевелить пальцами рук, ног… Получается. Вот и глаза открываются. Потолок белый, солнце квадратиками сквозь стекло. Больничка тюремная, не иначе. Все белое и в решетках. Едва я сообразил, что в комнате есть окно, как меня охватило злорадное ликование. Выбрался!

Шанс, что я смогу вытерпеть боль, был крайне невелик с самого начала. Хамить унтеру — дело бесполезное, хотя поначалу я именно это собирался делать. Игнорировать Васю и сосредоточиться на палаче. Но словами вывести из равновесия этого старого волка, скорее всего, было невозможно. Он всю жизнь видел, что слова не значат ничего, — под его кулаком из людей и нелюди выдавливались какие хочешь слова. Нужен был поступок. Шутка из разряда грубых. Чем грубее, тем лучше. Тогда появлялся призрачный шанс, что Аристарх рассердится и методичное выбивание из меня правды сменится чем-то непредсказуемым. Это и был шанс избежать боли. И одновременно это был шанс откинуть копыта. Ладно, Аристарха с Васей я наказал.

И еще… кто-то должен разнести эту историю по всей контрразведке. В принципе таким человеком мог стать Локтев — для него это возможность подсидеть Вась-Васю. Но ржавший, как лошадь, колдун даже лучше. Этот уж молчать не будет ни при каких обстоятельствах. А осмеянный контрразведчик — это проигравший контрразведчик. Теперь убивай меня не убивай — дело сделано. Если эта историйка дойдет в каком угодно виде до начальства, то появится крохотный шанс выйти отсюда. И не по частям.