Карина Демина - Королевские камни Страница 43

А получилось…

— Я счастлива, — с уверенностью произнесла Нира.

— Неправда.

— Хорошо, — помедлив, она согласилась. — Но я буду счастлива…

— Я постараюсь.

Нира кивнула.

И локон пришлось выпустить. Она не ушла, стояла на лестнице, глядела, как он поднимается, и от взгляда ее живое железо рисовало узоры на руках.

Не воевать?

Нат не воевал. Кажется, он эту войну проиграл изначально, против двоих — Ниры и железа — ему точно не выстоять. Да и не хочет он.

Определенно.

Гроза пришла с юга.

Ийлэ слышала ее задолго до того, как потемнело небо. Бледно-серое, оно меняло цвет исподволь, медленно, неторопливо.

Просто луна стала вдруг невероятно яркой, а звезды поблекли. И дождь начался, мелкий, бисерный. Под этим дождем таяли остатки сугробов, и дом менялся, избавляясь от поношенной зимней шкуры.

— Вот и весна, — сказал Райдо, открывая окно. Он втянул сырой воздух и пробормотал: — Гроза будет.

— Будет. — Ийлэ могла бы сказать, что гроза дойдет к рассвету.

Если повезет…

Грозы ходят своими путями. И как знать, отзовутся ли на голос Ийлэ теперь?

— Возьмешь ее к себе? — Она качала Нани, которая тоже чуяла приближение грозы и волновалась, крутила головенкой, хныкала.

Или не в грозе дело, но в том, что зубы режутся? Живот болит? Или просто неудобно на руках, слишком жарко или, наоборот, холодно? Тысяча причин для слез. В этом возрасте плакать не стыдно. Ийлэ не завидует… разве что самую малость.

— Возьму. А ты…

— Мне нужна эта гроза… — Ийлэ закрыла глаза.

Раньше у нее получалось, до того как…

Ветер слушать.

Ветер пел про то, что тучи отяжелели, что ползут они медленно и все еще голодны, пьют, тянут потоки сырого воздуха, сворачивают в клубки черной пряжи…

…укутывают новорожденные молнии.

Скоро уже.

— Ийлэ…

— Нет. — Она остановила его, не открывая глаз, просто протянув руку и коснувшись губ. И удивилась тому, что даже с закрытыми глазами продолжает видеть.

Его удивление.

И страх.

Страх?

Не за себя, за нее… смешно. Разве молния обидит альву? А псов вот не любит. Отец говорил, что небесный огонь тянется к железу, и в этом есть своя логика. Но теперь Ийлэ тоже страшно — за него.

С него ведь станется нарушить запрет. Пойти за ней.

И тогда…

— Райдо, пообещай, что не выйдешь из дому сегодня. И Ната не пускай. И остальных тоже… это не просто гроза.

— Из тех, которые…

— Да.

Пальцы читают его лицо, и решимость не скрыть.

— Мне она не повредит. Я зову ее… хорошо бы ближе к лесу, но я не уверена, что там безопасно, что… ты ведь не нашел, кто…

— Найду.

— Найдем. Вместе.

И гром, далекий пока, смеется: глупая альва. Что общего у вас может быть, помимо сделки?

Ничего. И многое.

— Просто поверь: мне ничего не грозит…

…самое страшное — гроза не отзовется, и тогда придется ждать следующей. А Ийлэ устала ждать. Да и времени у них почти не осталось.

Райдо ведь хуже.

Прячется, не понимая, что она слышит не только грозу, но и существо внутри него.

— Все будет хорошо, — она открыла глаза и заглянула в светлые Райдо, — пожалуйста, поверь…

— Верю…

— И присмотришь?

— Присмотрю.

— А остальным…

— Скажу.

— Хорошо. Молнии вас не любят… отец так говорил.

— Его правда.

Переплетенные пальцы, и знакомые линии его ладони, и уже совсем не страшно, потому что Ийлэ верит. Пусть потом, позже, она, может статься, об этой вере пожалеет, но это потом…

— Мне было тринадцать, когда я впервые услышала грозу. Я не поняла, что слышу именно грозу… ветер… и будто бы крылья хлопают… и я видела их.

— Кого?

— Птиц. Говорят, что их не существует, то есть как птиц не существует, а на деле это материальное воплощение энергетических потоков. Аномалия. В библиотеке была книга… там все расписано подробно, про потоки, про аномалии… формулы тоже есть. Но формулы — неинтересно. Птицы, они сами по себе, безотносительно формул. Веришь?

— Конечно.

И она.

Перебирает пальцы его, будто играет на причудливом клавесине с огромными горячими клавишами. И музыка не слышна никому, но так и должно быть.

Эта музыка — только для Ийлэ.

— Какие они?

— Птицы?

— Да.

— Огромные… как орлы… или больше… у них крылья из тумана и воды, иссиня-черные… и если приглядеться, то можно рассмотреть каждое перо. Птицы кружат над тобой, зовут. И если откликнешься, то спустятся. Они предложат прокатить, но соглашаться нельзя.

— Почему?

— Унесут.

Он мог бы посмеяться, но не стал. Поверил? В это сложно поверить, если сам не увидишь. А он нынешней грозой будет ослеплен.

— Быть может, мне не следует тебя отпускать?

Его палец скользит по ладони Ийлэ.

— Стоит. Иначе откуда я возьму силы?

— Откуда? — послушно спрашивает Райдо.

— Поймаю молнию. Они доверчивые… как птицы, только лучше. Надо лишь руку протянуть, и молния сядет. Звучит безумно, да?

— Да. — Он соглашается и стискивает пальцы. — Молния — слишком опасно.

— Не для меня.

Ийлэ молчит, а потом признается:

— Кажется, я все равно не смогу устоять… это очень старая гроза. Она давно ищет хоть кого-то, кому нужны ее силы.

Сложно объяснить. Ийлэ и не пытается. Она ждет и мучается ожиданием, ходит по комнате, полуслепая, потерянная, натыкаясь на острые углы… и Райдо о чем-то спрашивает, но потом уходит… хорошо.

Он не нужен.

Никто не нужен этой ночью.

…тот, другой, запер в подвале, но даже под землей Ийлэ слышала грозовых птиц. Звала, умоляя сжечь дом, надеялась на них и еще на белые молнии, но те обманули. Рассыпались в небе.

Сегодня все иначе.

И Ийлэ перекатывается с пятки на носок. И с носка на пятку… земля холодная.

Уже земля?

Она вышла из дома, а когда — сама не помнит. И разулась… босиком легче. Но земля все еще сонная, спеленали ее корни… или наоборот, она укрыла их, спрятала в серых глубинах от морозов? Не узнать, не понять…

И нет нужды.

Ийлэ дрожит, но не от холода. Холода она больше не ощущает, он остался вовне, как и страхи ее, и сомнения, и дом…

…Райдо.

…Броннуин…

…Нат и Нира…

Не важно.

Важно.

Нет ничего хуже, чем потерять себя в грозу… гроза пока не дошла. Тучи ползут, и небо прогибается под их тяжестью. Звезды дрожат, повисают на зыбких нитях… вот будет смешно, если нити не выдержат веса их, оборвутся.

И звездный горох просыплется на землю.

Тогда, быть может, Ийлэ соберет его… правильно, целый мешок звездного гороха. Она сделает ожерелье, и серьги, и еще браслет, краше которого не будет во всем мире.