Дем Михайлов - Наследие некроманта Страница 47

Деревня осталась на прежнем месте и никуда не исчезла. По крайней мере большая ее часть. Теперь, это был призрак ранее виденной нами утопающей в луговых цветах деревни, и отчетливо видно, что это всего лишь иллюзия.

Сквозь мерцающие цветы проглядывал снег, вместо красивых соломенных крыш виднелись зияющие дыры в кровле покосившихся домишек. От красавицы Власилены и старосты не осталось и следа. Детишек тоже было не видать. На месте мужика, колющего дрова, был лишь призрачный, еле обозначенный силуэт. Как есть иллюзия.

Оглядев колышущееся марево миража с высоты седла, я удовлетворенно кивнул.

— Все, спекся иллюзионист фигов. Оно и понятно — пауков-то мы пришибли. Одно понять не могу, хоть убей.

— Чего, господин? Ежели интересуетесь, куда Власилена подевалась, так то дело немудренное.

— Да нет, — отмахнулся я от Лени. — Я саму иллюзию понять не могу. Неужели это все сделала обычная нежить с помощью некромантии? Не верю!

На это Лени ничего не ответил и лишь пожал плечами — дескать, мне вообще без разницы. Другого ответа я от него и не ожидал.

— Ладно, потихоньку тронулись, — велел я, направляя лошадь вперед. — Держаться вместе и не забывайте смотреть по сторонам. Где-то там наш ниргал. Может, еще жив истукан железный.

Стоило нам пересечь околицу и начать вертеть головами по сторонам, наведенный морок стал истончаться с каждой секундой и вскоре полностью исчез. Именно этого я и ожидал. Одно дело — поддерживать иллюзию, когда на нее смотрят издали и с одной точки, и совсем другое, когда мы находимся внутри морока и каждый из нас смотрит в свою сторону.

Сейчас я видел настоящую реальность, не подкрашенную магией. Некогда здесь и впрямь была деревушка. Нас окружали заснеженные остовы бревенчатых домов, и это было единственным свидетельством пребывания здесь человека. Все остальное — заборы, огороды, колодцы и прочее — давно исчезло без следа. Время беспощадно и непобедимо. Да и наступающий лес давно уже вторгся в некогда отвоеванные у него владения. Повсюду виднелись деревья, заметно уступающие в толщине своим собратьям за околицей.

— Господин, следы! Гляньте! — Лени возбужденно показывал на снег, где отчетливо виднелись цепочки следов. Отпечатки паучьих лап тянулись через деревню в ту сторону, где мы приняли бой, но меня больше заинтересовали следы лошадиных копыт, ведущих в противоположном направлении.

— Молодец, рыжий, — сдержанно похвалил я глазастого спутника и ткнул лошадь пятками в бока, направляя в нужную сторону.

Далеко ехать не пришлось. Следы тянулись прямо как по нитке вдоль бывшей деревенской улочки, до открытого места, некогда бывшего центром поселения. Пересекали крошечный пятачок и упирались в покрытую толстым слоем снега крону рухнувшего дуба. Даже в лежачем положении древесный исполин поражал своими размерами. Огромный необъятный ствол переходил в массивные ветви, на которых виднелась пожухлая листва. Следы кончались у ветвей. Мне не составило труда заметить, что в том месте снежный покров нарушен, словно кто-то с трудом протискивался внутрь кроны. Снежный наст был испещрен паучьими следами и не только — повсюду лежали кости, едва припорошенные снежком. Большей частью остовы принадлежали животным, начиная от крупных хищников и кончая мелкими грызунами. Здесь же мы увидели свежую жертву — истерзанную тушу лошади, лежащую на окровавленном снегу. Вот только пропавшего ниргала не было, а от мертвого животного вели уже человеческие следы, идущие к дереву.

— Там что-то есть, — пробормотал я, кивая на обрушившееся дерево. — Среди ветвей. Но отсюда не увидеть, придется подойти поближе.

— Господин, а может, ну его? — неуверенно спросил Лени. — Пусть себе сидит.

— Нет уж. Кто бы там ни сидел, эта тварь забрала одного из нас. А ведь на месте ниргала мог оказаться ты, Тикса или я. К тому же врага надо знать в лицо.

Спешившись, я вооружился мечом и, положив его на здоровое плечо, решительно зашагал к упавшему дубу. На полпути меня догнали ниргалы и пристроились рядом, держа мечи наготове. Следом шел Лени, с взведенным арбалетом в руках.

— Пока не прикажу, не нападать! — не понижая голоса, приказал я, обращаясь сразу ко всем своим спутникам. — Посмотрим, что это за птичка такая.

— Птичка? — необычно тонким голосом пропищал Лени.

— Ну в ветвях же обычно птички сидят, — усмехнулся я, останавливаясь в двух шагах от переплетения ветвей.

Двойка ниргалов выдвинулась вперед и прикрыла меня своими спинами. Третий воин остался сзади контролировать наш тыл. Действовали они предельно грамотно, стараясь уберечь меня от любой возможной опасности.

Постояв у ветвей дерева и поняв, что неизвестный противник не собирается ничего предпринимать, я хлопнул одного из ниргалов по плечу и приказал:

— Обруби с десяток ветвей.

Замелькавший в руках умелого воина меч за пару секунд обрубил несколько веток, открывая нашим взглядам сердцевину кроны. В тот же миг из открывшегося прохода полыхнул алый свет, рубящий ветви ниргал на долю секунды замер на месте, но тут же продолжил обрубать ветви. Самым краем зацепило и меня. Я почувствовал, как начали подгибаться колени, пришлось сделать шаг назад, чтобы удержаться на ногах. Рядом со мной пронзительно свистнул воздух — Лени пальнул из арбалета, ориентируясь на свет. Второй ниргал метнулся было внутрь кроны, и я поспешно заорал:

— Стоять! Лени, не стрелять!

К моей радости, ниргал послушно замер на месте. К этому моменту на землю полетело еще несколько заснеженных ветвей, обнажая засевшего в паутине ветвей костяного паука и лежащего перед ним ниргала. Жестом остановив ниргала, я уставился на нежить, пытаясь понять, почему он остается на месте, вместо того чтобы улепетывать, подобно своим собратьям.

На первый взгляд, он выглядел точно так же, как и остальные. Но только на первый взгляд. Сначала, я обратил внимание, что красное пламя едва тлеет в глубине глазниц уродливого шипастого черепа. А затем стало понятно, почему паук неподвижен — большая часть его лап оказалась придавлена и переломана массивными ветвями дуба. Теперь, мне все стало ясно.

Когда огромное дерево рухнуло на землю, оно накрыло пробегающего паука и серьезно покалечило его. Придись удар массивным стволом, от паука осталась бы только бесформенная лепешка, а так переломало только лапы, но обездвижило. Без ног особо не побегаешь. Да и черепу явно досталось — в верхней части виднелись широкие трещины, через которые выбивались лучики красного света. Казалось, что тварь истекает кровью от многочисленных ран и больше не имеет сил для дальнейшего сопротивления. На это же указывало отсутствие яркого света и чужеродного голоса в голове — первая магическая волна оказалась и последней, после чего тварь затихла и лишь буравила нас чудовищным взглядом мертвых глазниц. Словно мне в лицо заглядывала сама смерть.

— Господин, поглядите! — всхлипнул подошедший Лени, тыча дрожащим пальцем в груду ветвей перед пауком — Ч-человек. Святой Создатель… живой человек, и эта тварь его жрет! Смотрит на нас и жрет живьем!

Сначала я подумал, что Лени указывает на лежащего ничком ниргала, но паук к нему не прикасался. Я хотел было уточнить у трясущегося Лени, куда именно он указывает, когда увидел это…

Под самым черепом виднелся серый сверток из мешковины, внутрь которого уходили две паучьи лапы — те самые, которыми они обычно разделывают свою жертву. И этот сверток явственно подрагивал, когда костяные лапы судорожно сжимались. А затем сверток дернулся особенно сильно, край старой мешковины откинулся в сторону, и я увидел предельно изможденное человеческое лицо с глубоко запавшими глазами.

— Святой Создатель, — пораженно прошептал я, не отрывая глаз от лица незнакомца и чувствуя, как во мне зарождается бушующая злоба. — Ниргалы! Уничтожьте наука, но не повредите человеку! Убейте тварь! Сейчас!

Слаженными стараниями ниргалов уничтожение паука заняло не больше минуты. Сразу два меча глубоко вонзились в глазницы, со скрежетом провернулись внутри черепа и, окончательно проломив кости, вышли из затылка. Паук издал визг, от которого я невольно передернул плечами, — прерывистый звук больше напоминал тоскливый визг агонизирующего существа, а не попытку устрашения. Еще несколько сильных ударов, и с легкой вспышкой череп развалился на куски. Лапы дернулись в последний раз и затихли. Древний паук умер.

Рванувшись под ноги методично опускающих мечи ниргалов, я обхватил обернутое грубой тканью тело человека и поразился, насколько легким оно оказалось. Взрослый человек просто не может весить так мало и при этом оставаться живым.

Выбравшись из кроны, я нашел глазами Лени и велел:

— Одеяла.

Поняв меня с полуслова, рыжий кинулся к настороженно прядающим ушами лошадям и вытащил из седельных сумок пару одеял, расстелив их на тут же очищенном от снега пятачке. Осторожно опустив свою ношу на одеяла, я несколько мгновений смотрел на судорожно дергающуюся голову незнакомца, на скрывающую его тело тряпку и понимал, что сверток слишком короткий. Что-то очень сильно не так.