Марк Даниэль Лахлан - Фенрир. Рожденный волком Страница 48

«Воплотившийся от Духа Святого и Девы Марии».

Викинги стремительно спускались с холма, и Жеан вместе с ни­ми. Он постоянно оглядывался, но не видел за спиной никакой по­гони. Ему было радостно, он ощущал всю полноту жизни и стыдил­ся своей радости, вспоминая, что совсем недавно побывало у него во рту. Он ощутил прикосновение к плечу. Это толстяк, сопевший рядом, дотронулся до него.

— Не торопись, монах, — сказал он. — Ты же не желаешь, что­бы мы отстали.

Жеан пришел в себя и замедлил шаг. Но ему вовсе не хотелось останавливаться, ему хотелось мчаться в ночь, чтобы бурлящая внутри него энергия нашла выход.

Глава тридцатая

СТРАХ

Элис ощутила удар по ребрам. Она проснулась и увидела, что над ней нависает полуголый молодой человек. Он обливался потом, его глаза вращались в глазницах. Она попыталась встать, но он сбил ее с ног, ткнув ножом между лопатками. На этот раз нож сломался, ударившись о кольчугу, которую скрывал плащ. Удар был сильный, поэтому она упала лицом в застланный тростником пол.

Народ вокруг вскочил с мест, дом наполнился шумом. Молодо­го человека, кажется, сильно обескуражило то, что его оружие при­шло в негодность, и он сел на пол.

Элис поднялась, и ее пронзила чудовищная боль. «Наверное, треснули ребра», — решила она, и сзади, и спереди, однако кольчу­га спасла ей жизнь.

Он нагнулась, чтобы поднять меч, но от боли ее движения сде­лались медленными. Крестьянский сын смотрел на нее снизу вверх так, словно видел впервые. В следующий миг он вскочил с пола, набросился на Элис и сбил ее с ног. Он вцепился ей в горло, одна­ко она уже успела вынуть из ножен меч Зигфрида. В глазах потем­нело, голова гудела, ребра горели огнем, но она воткнула меч в жи­вот противника и надавливала на него, пока гарда не уперлась юноше в пупок.

Взгляд туманился, голоса в комнате казались далекими и отдава­лись эхом. Руки на горле не разжимались. Послышался удар, и она сно­ва задышала. Купец стоял над парнем, который попытался подняться, но рукоять меча заскребла по полу, и он испустил жуткий крик. Па­рень потянул за клинок, силясь встать на ноги, словно пьяный, упер­ся в пол одной ногой, но другая подогнулась, отказываясь подчинять­ся. Секунду он стоял, а потом повалился вперед и упал на колени, держась дрожащими руками за рукоять крепко засевшего в теле меча.

Элис лежала, согнувшись пополам, тяжело дышала, кашляя и хватая воздух ртом, все еще сомневаясь, не ранена ли она, пото­му что боль была слишком сильной.

— Ты поплатишься за это, господин!

На Элис надвигался отец юноши с топором в руке, но Леший пре­градил ему путь, заслонив распластавшуюся на полу девушку. Ку­пец занес топор над головой, готовый ударить. Его окружала рас­серженная толпа из двух десятков крестьян. Жена хозяина, крупная женщина с обветренными щеками, рыдая, кинулась к сыну.

— Никто ничего не сделает, пока мы не выясним, что здесь про­исходит, — сказал Леший. — Лучше позаботься о сыне, чем лезть в драку, из которой не выйдешь живым. Мой господин справился с Зигфридом, справится и с тобой.

Крестьянин поглядел на Элис, явно прикидывая, каковы его шансы победить молодого дворянина. Невелики, решил он. Он по­дошел к жене, которая гладила сына по голове, прислонив к себе. Молодой человек сидел прямо, глядя в пустоту.

— Что произошло? — осторожно спросила жена крестьянина.

Парень раскрыл рот.

— У меня в голове был змей, — сказал он. — Он спрятался во мне, а потом выскочил и ударил. Его вызвал ворон. Птица клюну­ла меня, и я сошел с ума.

— Это колдовство, — сказал Леший. — Мальчика околдовали. Это сделал Ворон, он известный некромант, черный колдун, при­шедший с викингами. Сморите, вон его посланник, птица, которая довела вашего сына до безумия.

Черная птица стояла в дверном проеме. Словно услышав о себе, ворон расправил крылья и с шумом улетел в ночь.

— Он набросился на меня, пока я спал, — пояснила Элис, с тру­дом выговаривая каждое слово, потому что воздуха ей не хватало. — Если бы я первым напал на него, он не успел бы ударить. А так, смотрите, он сломал нож о мою кольчугу.

Крестьянин поглядел на нож для мяса, у которого отломился че­ренок.

— Уходите, — сказал крестьянин. — Убирайтесь из моего дома. Я не позвал бы вас, зная, что вы приведете за собой демонов. Прочь!

Элис встала и заковыляла к двери, провожаемая взглядами тол­пы. Однако Леший не тронулся с места.

— Чего ты еще ждешь, чужак? Уходи! — сказал крестьянин.

Леший шагнул вперед.

— Боюсь, — сказал он, — я не могу уйти без меча моего госпо­дина. Это очень ценное оружие. За него можно получить три таких хозяйства, как у тебя.

— Я убью тебя, если ты дотронешься до меча.

— Пусть забирает, отец. Я больше не могу терпеть. — Крестьян­ский сын говорил едва слышно.

Леший поглядел крестьянину в глаза. Тот отвел взгляд и посмот­рел на сына. Он поцеловал мальчика в лоб; мать все еще держала юношу за руку.

Купец подошел и осторожно взялся за рукоять меча. Затем он уперся ногой в грудь молодого человека и выдернул клинок из тела. Юноша охнул, но тут же затих.

Леший стоял над ним, сжимая окровавленный меч.

— Простите, — сказал он. — Обратитесь к графу, он вам запла­тит. Скажите, это сделал тот, кого он считает пропавшим. Попро­сите его от имени госпожи Элис.

— Убирайся!

Леший вышел из дома и подошел к Элис. Она лежала в грязи и на­возе в одном из жалких стойл.

— Что ж, госпожа, — начал он вполголоса, — у нас есть одежда, что на нас, оружие, две лошади и мул. За тобой следуют по пятам ча­родеи, которые уже выказали свою силу. Будешь теперь мне верить?

Она ничего не ответила.

— Так ты веришь мне теперь? За тобой охотятся колдуны. Ты должна отправиться в Ладогу к Олегу. Он великий чародей, он от­пугнет злодеев, которые хотят тебя уничтожить.

Леший обхватил ее, помогая подняться, и в этот миг понял, что в тени кто-то стоит. Это оказался волкодлак.

— Чахлик?

— В Ладогу, — сказал Синдр. — Ты должен отвезти ее в Ладогу. Я будут помогать вам столько, сколько позволит стрела в боку.

Леший кивнул.

— Тогда идем за лошадьми, — сказал он.

Элис поглядела на них. Ей казалось, что в голове творится что- то неладное, полный сумбур. Она вспомнила лошадей на реке, вспомнила, как убила Зигфрида, и содрогнулась. Чем это можно объяснить? Сверхъестественные силы собрались вокруг нее и вну­три нее. Она поднялась. Она была слишком слаба, чтобы ехать вер­хом, однако она видела лицо крестьянского сына, более того, она чувствовала того, кто проявился через мальчика. От него разило вонью. Стоило ей подумать о нем, как появлялось ощущение, по­хожее на изжогу. Нечто нечеловеческое, ядовитое шипело и изви­валось внутри него. Она понимала, что Леший прав: это магия, и она понимала, что нападение еще повторится.