Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ) - "Nicols Nicolson" Страница 50

Прочитал и сердце заныло, так сильно мне захотелось оказаться рядом с любимой женой. Что невозможно, то невозможно. Приятно получить весть от родных людей.

Не утерпел сельский староста Савелий Иванович, оставил Заречье на однорукого казака Онуфрия, а сам отправился на бой с басурманами. Как он говорил казакам, еще сможет передать опыт молодым, сейчас каждая сабля на счету. Помимо хороших новостей, была и неприятная весть, вместе с Савелием Ивановичем прибыл мой смертный друг — Осип. С ним наши дорожки пока не пересекались, но Петр меня проинформировал, что Осип интересовался мной. Может, придавить его тихо в темном углу? Но где этот темный угол найдешь? Кош с каждым днем становится многолюднее. Ладно, буду осторожным, а если полезет в драку, то изломаю, и кости сложу неправильно, чтобы ни ходить, ни пищу потреблять нормально не мог.

А спустя два дня, утром, я не узнал Днепр и Базавлук: все свободное пространство водной глади было усеяно лодками и ладьями. От удивления даже глаза протер. Впечатляющее зрелище, незабываемое.

— Видишь, Василий, какая силища собирается, — толкнул меня легонько в бок Савелий Иванович, — одних чаек сотни две пришло.

— Каких таких чаек? Это слово у меня по мозгам словно взрывом прошлось, земле… глорие… тьфу, короче, мозготрясением, аж волосы дыбом встали. Я как-то позабыл об упоминании чайки в тайном донесении. Надо бы ухо востро держать и потихоньку, очень аккуратно, все любого рода упоминания о чайках держать в поле зрения.

— Сразу видно, что ни разу в походе не был. Это наш казацкий корабль. Он шагов двадцать в длину, шесть в ширину, и в человеческий рост в высоту. Основу чайки делают из вербы или из липы, а потом обшивают борта, досками внахлест из сосны, реже делают тяжелые чайки из дуба. Но дубовые не очень удобные в использовании на Днепре, а в море им цены нет. Снаружи к бортам крепится сухой камыш, связанный особым способом лыком или пеньковыми веревками. Толстые снопы камыша, не дают чайке перевернуться и потопнуть, если в нее попадут басурмане из пушки. Плывем обычно на веслах, которых на чайке пятнадцать пар, меняемся часто, если надо. В чайку помещается полусотня казаков с оружием и припасом. Для помощи гребцам есть мачта с прямым парусом, но ее ставят только в дальнем походе, и при попутном ветре. На носу и на корме чайки ставят по одной «ладошке» больше там ничего не разместишь.

Порылся в памяти. «Ладошка» — это такая пушка мелкого калибра, примерно около пятидесяти миллиметров. Я когда услышал названия пушек, тихо смеялся в душе. А разве не смешно? Мелкокалиберная пушка, зовется «ладошка», пушка среднего калибра, миллиметров сто, прозывается «кулачка», в ствол входит кулак взрослого пушкаря. А осадные пушки называют «полушапка», по количеству пороха необходимого для выстрела. «Ладошек» и «кулачек» в лагере довольно много. Вариант первой есть в полевом исполнении, то есть передвигается на колесном лафете. «Кулачки» тоже имеют лафеты, но без колес, поэтому их возят в телегах. А вот «полушапок» я видел всего два десятка. Лафеты у них схожи с лафетами «кулачек», но они более громоздкие и тяжелые, для их перемещения используют возы, запряженные волами.

Где находится пушечное производство, я не знаю, но меди оно потребляет много, и специалисты там работают отменные, это я могу судить по качеству литья и обработки стволов пушек.

— Савелий Иванович, а часто кошевой атаман казаков на басурман водит? — спросил я.

— Так почитай каждый год. Басурмане, они как действуют? Набегут малой ордой на наши порубежные селения и заставы. Людей частью побьют, частью в полон возьмут, скот угонят. Одним словом разорят обустроенные места. Добежит кто-то из выживших на Базавлук, известит о напасти. Тогда атаман бросает клич охотникам пойти потрепать нехристей. Набежит две-три тысячи казаков. Тогда малым числом идут казаки на чайках в земли басурманские. Бывает, на выходе из Днепра попадается османский флот. Басурмане на галерах плавают. Хорошие это корабли, я тебе скажу. Много весел, быстро плывут. «Ладошка» борт галеры пробивает ядром со ста шагов. У басурман на галере воинов в три раза больше, чем на чайке, и это если гребцов не считать. Потому на одну галеру нападает одновременно три-четыре чайки. Правда, захватывать их нам без надобности, галеры неповоротливы в узостях Днепра. Мы гребцов отпускаем на волю, а галеры сжигаем на берегу, или доводим до Базавлука, а потом разбираем на дрова.

— До самого выхода в море османы не построили ни одной крепости?

— Как ты знаешь, Днепр течет в Турецкое море. Как его оставить без присмотра? Конечно, есть в низовье мощная Аслан-крепость. Бают, на том месте много и много столетий назад была крепость каких-то римянов, уж больно удобное место. Так эти нечистые творения навозили туда камня и построили мощную крепость, пушек понаставили.

— А как вы мимо этой крепости тогда в море пробираетесь?

— По ночам, Василий, по ночам. Ночью идем по Днепру, а когда день настает, уходим в камыши, там и ждем сумерек. Бывает, проскакиваем ее тихо, а бывает, османы пальнут наугад, и на грех попадут в чайку. Особливо неприятно, когда взорвется порох в чайке, тогда смертушку принимают казаки, спасаются только самые крепкие и не поранетые.

— Теперь, наверное, османы не захотят обстреливать чайки, вон какая силища собралась?

— Со мной кошевой атаман не советовался, сам понимаешь, кто кошевой, а кто сотник Черниговского куреня. Но полагаю, что мы нанесем удар по Аслан-крепости с воды и с суши. Чего гадать? Сегодня начнется погрузка на чайки, а мы завтра выступаем по правому берегу Днепра. Наш курень выставляет две сотни пеших воинов и сотню конных. Будем охранять пушки и огневой припас.

Савелий Иванович оказался прав, мы выступили на следующий день. Кошевой атаман разделил войско почти поровну. Примерно десять тысяч ушло на чайках и лодках, и такое же количество отправилось к крепости по суше. Григорий Подошва ушел на чайках, а командовать сухопутной частью войска поставил Тихона Чуба. Чем руководствовался атаман, не знаю, однако построение походной колоны, на мой взгляд, Чуб выполнил отлично. Предусмотрел практически все. Были у нас передовые, тыловые и боковые дозоры, довольно многочисленные. Видно, опыт у Тихона огромный и он знает, что беспечность в походе может обернуться большой кровью. Охране самого ценного: орудий и пороха, уделялось особое внимание. Возы были окружены пешими казаками нашего куреня, а конная сотня постоянно кружила рядом. Первый день прошел без происшествий, от дозоров донесений о наличии противника не поступало. Видно, все татары и ногайцы, выполняющие для османов разведку, оттянулись ближе к крепости, и уже оттуда будут совершать наскоки на нашу походную колонну. Она, кстати, растянулась на несколько верст, и если включить воображение, то можно ее сравнить с толстым и сытым удавом, который неспеша ползет к своему гнезду.

На ночевку остановились в степи, только напрягая зрение можно было угадать, где находится Днепр. Мы двигались по прямой, поскольку идти вдоль реки не имело смысла — Днепр в этих местах извилистый, и тогда наш путь удлинялся. Возы поставили в круг, скрепив колеса при помощи веревок. Запылали костры, кашевары стали готовить ужин. Я обиходил своего Ирода, снял седло, и спутав передние ноги, отпустил пастись. Знал, Ирод не отойдет от меня дальше десяти шагов, сдружились мы с ним. Поужинав, расстелил попону рядом с Петром, и завалился спать, все тело у меня ныло, ведь целый день провел в седле. Нужно будет завтра чередовать способ передвижения, а то ноги кривыми станут, и ходить по земле отвыкнут, пошутил я мысленно.

Утро выдалось не такое спокойное. На пределе видимости в юго-западном направлении я заметил приближение серой массы. Мои догадки подтвердил Петр. По его словам, к нам движется конное татарское войско. Татарское оно или нет, не важно, надо проверить оружие, и быть готовым к бою.

Позавтракать нам не дали. Татары, приблизившись на расстояние стрельбы из лука, осыпали наш лагерь множеством стрел. Когда летит одна, две, ну десяток, еще жить можно, а когда на тебя сыплются сотни, а может и тысячи стрел, то жить хочется многократно, и надо найти надежное укрытие. Посыпали нас татары стрелами безнаказанно минут десять, а потом какая-то светлая голова отдала приказ развернуть в сторону врагов «ладошки» и врезать картечью, дальность позволяла. Одновременно выпалили два десятка пушек. Выглядывая из-за воза, я видел, как картечь врезалась в конную массу. Пусть картечи и не так много, и калибр не очень крупный, но за счет массы орудийного залпа выкосили приличное количество всадников. Пушкари, быстро перезаряжая пушки, дали еще три нестройных залпа, и татары рванули в степь, оставляя убитых и раненных. Им вдогонку отправилось три-четыре сотни казаков, выскочив из лагеря. Мы же получили приказ готовиться к движению.