Княжна. Тихоня. Прачка (СИ) - Марианна Красовская Страница 51

ветер зарядили надолго. И назавтра, и еще пару дней клиентов не было, а потом, видимо, народ привык к непогоде и стал потихоньку выбираться из дома. Пришли за своими вещами и дознаватели. Заглянула служанка из дома Белянскых, принесла несколько льняных скатертей. Застарелые пятна от вина и жира я могла вывести и народными средствами, но к чему утруждаться? Магией быстрее и надежнее. Я даже не стала откладывать работу на завтра, сделала все за час, пока служанка пила чай в кухне. Пусть девушка немного передохнет и обогреется, вид у нее совершенно измученный.

Вообще нужно бы к чаю что-нибудь покупать, потому что к вечеру явился насквозь промокший доктор Пиляев с целым мешком простыней. Не буду даже думать, откуда на них столь жуткие пятна.

— Тяжелый денек был? — посочувствовала ему я. — Чаю?

— Премного благодарен. Есть виски? Ужас что за день. Я замерз как пес.

— Только чай, но зато горячий.

— Сойдет.

Он сидел на кухне и вздыхал, а я поняла, что мне бы нужна помощница, которую стоило сейчас послать в ближайший трактир за обедом.

— Больных много?

— В больнице — пока нет. А вот по домам сегодня весь день мотаюсь. Погода такая — все простужены. Как будто нельзя одеться потеплее! Вот вы, сударыня, меня радуете своим видом: ни соплей, ни хрипов, ни болезненного румянца.

— Так я с Севера, мне не привыкать. Простите, к чаю только вот крендель вчерашний.

— Я буду. Марта, вы просто спасительница.

— А давайте я вам плащ высушу и от дождя зачарую, я умею! — радостно предложила я. От похвалы столь уважаемого человека на душе стало тепло.

Он отставил чашку и поглядел на меня с легкой насмешкой:

— Я женат, вы помните?

— Да как вы подумать могли! — задохнулась от возмущения я. — Я от чистого сердца и со всем уважением! Вы же лекарь, вы дочь мою вылечили! И не нравитесь вы мне вовсе как мужчина!

Доктор смеялся — искренне, от всей души. Вытерев слезы, выдавил из себя:

— Вы не представляете, как часто ко мне пристают пациентки. Я не красавец, но клянусь: непристойных предложений получал больше, чем кто-либо в Большеграде!

— Полагаю, что и женских прелестей вы видели немало! — облегченно улыбнулась я.

— И не только прелестей, — фыркнул доктор.

Пока он пил чай, я высушила его плащ и шляпу и наложила заклинание против промокания. На пару недель его точно хватит. Доктор же в благодарность велел мне приходить к нему в любое время, а если заболею сама — то присылать посыльного, и он приедет. И еще оставил пузырек с травяными пилюлями, велел растворять в стакане горячей воды и поить Амале перед сном — это укрепит ее здоровье. Мы расстались очень довольными друг другом. Кажется, в Большеграде у меня появляются не просто приятные знакомства, а настоящие друзья.

Вот когда у меня будет свой дом — я непременно приглашу Пиляева и его супругу на новоселье.

По Северу я больше не скучала. Мне все нравилось в моей жизни: и работа, и люди, и даже погода. Я точно знала — и меня уверяли все южане — что дожди скоро окончатся, и будет холодно, но солнечно, а до снега еще долго. Дома же дожди не заканчивались никогда, а солнце поздней осенью было сродни чуду.

Две недели непогоды тянулись целую вечность. Клиентов было мало, разве что доктор исправно заезжал на чай и привозил свежие простыни. Один раз с ним приехала жена, видимо, ревнуя. Я накормила обоих горячим супом. Женщина, кажется, решила, что я для нее не опасна, и больше не появлялась.

А потом я выглянула в окно и увидела высокое голубое небо без единой тучки. Яркое солнце озарило голые уже верхушки деревьев. А по мостовой расстилался густой туман, пряча лужи и грязь. Значит — появится Шанская. А может, и Альмира. Дочь лучше оставить дома.

Я шла к месту своей работы улыбаясь. Туман мне был в новинку, Большеград казался городом таинственным и даже сказочным. Капли воды оседали на пальто, лицо стало влажным, волосы прилипли ко лбу и, конечно, будут весь день теперь похожи на паклю. А вдруг явится Гор? Боюсь, ему не слишком понравится мой жалкий вид. И мне вдруг захотелось заглянуть к мэтру Люберскому. Пусть и вправду займется моей прической. Все равно еще очень рано, приличные люди в это время только завтракают. А цирюльник приходит еще раньше меня. Да и сколько нужно времени, чтобы подсушить и уложить волосы?

Я решительно постучала в окно цирюльни и, поздоровавшись с выглянувшим старичком, спросила:

— Вы, кажется, предлагали свои услуги? Примете меня?

— Проходите, дорогая моя, — кивнул Люберский, грозно шевеля пушистыми усами. — Сейчас мы сделаем вам красиво!

Щелкнул запор на двери, я шагнула в темную прихожую… и услышала знакомый голос:

— Ну наконец-то, Тиль. Я тебя заждался.

Глава 30

О неожиданных встречах

Первый мой порыв — бежать как можно быстрее — был безжалостно пресечен. Темнота схватила меня за локти, затянула внутрь, а на двери щелкнул запор.

— Пусти, — зашипела я. — Мне больно!

— Потерпишь.

Меня бросили на стул, и я наконец-то смогла осмотреться. Ратмира я узнала еще по голосу, а разглядеть смогла лишь теперь. Он осунулся, похудел, оброс дурацкой жиденькой бородкой. Ввалившиеся глаза, бледная кожа, острый нос. И что могла в нем найти такая красавица, как Альмира?

— Откуда ты здесь? — спросила я брата, мотая головой: шляпка сбилась набок и закрыла мне левый глаз. Почему-то поправить ее руками мне даже в мысли не пришло. — Зачем?

— Сестренка, ты мне не рада? — глумливо ухмыльнулся Ратмир, а потом разом посерьезнел: — Где наследник, Тиль?

— Умер, — быстро ответила я. — Заболел сильно. Я его похоронила.

— Врешь.

— Спроси у доктора Пиляева. Он вылечил Амалу, а Марэка не успел.

Я несла первое, что пришло на ум. Доктор Пиляев — умница, если его станут спрашивать — он догадается, что дело не чисто. И вообще нужно тянуть время. Меня ведь скоро хватятся! Хватятся ведь? Гор… точно! Гор будет меня искать! Да и Шанская, не попав в прачечную (артефакт ее не пустит), поднимет скандал.

— Послушай, Тиль, — Ратмир сел рядом со мной на корточки и заглянул мне в лицо снизу вверх. — Прекрати паясничать. Я все знаю, у меня здесь есть друзья. Ты куда-то увезла мальчика. Отдай его нам… мне. И все будет хорошо.

— Для кого хорошо? — сглотнула я. — Зачем вам наследник?

— Я жить хочу, Тиль. Не хочу на виселицу. Пятерых уже повесили без