Ольга Громыко - Верховная Ведьма Страница 51

Я успела сгрызть три яблока, когда видимый лишь мне контур мигнул и пошел меленькими, быстро сгладившимися волнами. Нет, его не пересекали и не пытались тихонько взломать, скорее всего он отреагировал на общее изменение магического фона.

Где-то по соседству колдовали.

Я торопливо погасила пульсар, взамен прошептав заклинание ночного видения. Бесшумно потянула меч из ножен и вздрогнула, остановившись на середине. Клеймо в основании ярко, требовательно мерцало, как в Духовищах. Что за ерунда?! Ни до, ни после я за фендюлинским клинком такого не замечала. Ну поблескивал, чуточку разогревался, как любой артефакт при активации…

Меня прошиб холодный пот. А что, если клеймо предупреждает об одном и том же?! Насколько я помнила из школьного курса, у каждого артефакта есть основное предназначение и (не обязательно) несколько косвенных как побочный эффект. Например, золотое кольцо Учителя позволяло ему быстро и с минимальными усилиями открывать телепорты, при этом являясь мощным накопителем магической энергии, как мой агатовый браслет. Реар Лёна попутно защищал от телепатии, а с помощью кристалла двух стихий старминские маги не только управляли погодой, но и успешно исцеляли ревматизм.

Что, если отражение заклинаний и действенность против нежити – всего лишь побочные эффекты клинка? Тогда какое же предназначение отвел своему мечу жуликоватый святой?! Эх, жаль, не сообразила показать его мастеру амулетов… а теперь придется выяснять экспериментальным методом.

Я решительно вытянула клинок до конца, положив ножны возле Орсаны. На всякий случай запихнула покорившегося судьбе петуха в сумку и, не будя подругу, прошла прямо сквозь дверь.

На небе впервые за последнюю неделю проглянули звезды. С центральной улицы еще доносились редкие выкрики, пение и смех разбредающихся по домам гуляк. Едва перевалило за полночь.

Я вытянула руку раскрытой ладонью вперед, провела слева направо и обратно.

Колдовали довольно далеко отсюда, аж за околицей. Это немного успокаивало и вместе с тем настораживало. Кому и что там понадобилось в такое время?!

«Когда все это закончится, вернусь в Вороньи Когти и плюну ему в священный саркофаг», – мрачно подумала я. Идти по освещенной факелами улице, все еще полной народу, я поостереглась, так что пришлось лезть огородами, через плетни. Спущенные на ночь цепные псы то и дело предпринимали попытки полакомиться моей филейной частью, но хватало приглушенного рыка сквозь зубы, чтобы они с визгом отступили. Кровь бывшей Хранительницы так же успешно помогала не спотыкаться в темноте на бесчисленных рытвинах.

Плетне на десятом я услышала негромкий треск и ощутила непривычную свободу движений ниже пояса. Фендюлий, а заодно и все известные мне боги, услышав столь пламенное и искреннее воззвание в свой адрес, непременно должны были устыдиться и ниспослать мне новые штаны. К счастью, этот огород оказался последним– я вышла к сельским воротам, по случаю праздника распахнутым настежь. За ними открывалось чистое поле, над которым уныло завывал ветер.

Я еще раз проверила направление. Заклинание плели чуть левее, на отведенном под завтрашнюю потеху лужке. Добросовестно, неспешно, вытягивая магию из прихваченного с собой накопителя – природных источников возле Опадищ не было, я бы почувствовала. Что именно там делали, я с такого расстояния (четверть версты, не меньше) разобрать не смогла. Но, как ни странно, угрозой от этой волшбы не веяло. Какое-то рутинное заклятие, ни на кого лично не направленное. Возможно, штатный маг всего лишь заговаривает погоду перед завтрашним праздником. Неужели я ошиблась и меч отреагировал на что-то другое, не столь явное? А Орсана осталась там одна, спящая!

Я беспокойно обернулась на село и чуть не заорала от ужаса: прямо перед моим носом беззвучно трепетала крыльями летучая мышь, фосфоресцируя глазами в лунном свете. Не успела я взмахнуть рукой и отшатнуться, как она прыснула вбок и словно растворилась в темноте.

Я все-таки заорала – красочное и заковыристое напутствие в ее адрес. Стало чуть полегче, хотя сердце все равно колотилось, как бешеное. Нет, ну я просто какое-то ходячее несчастье! Крысолак, петух, свадьба, наемный убийца, вампиры, штаны – а теперь еще и мышь!

Когда эхо затерялось в темной дали, а я опомнилась, выяснилось, что маг уже завершил свою работу и тщательно затер все ее следы. Правильно, я тоже так делаю, хотя через несколько часов они и сами обычно развеиваются. Но лучше перестраховаться – порой остаточная магия самопроизвольно конденсируется и порождает леший знает что: от искривлений пространства до нежити.

Идти дальше не было смысла. Практически никаких шансов, что мне удастся найти место, с которого колдовали и где, несмотря ни на что, еще можно определить, кто это делал и зачем.

Назад я вернулась улицей, провожаемая смешками и едкими комментариями поздних прохожих. Ветер ехидно задувал в прореху штанов, но снимать и латать их магией прямо посреди дороги я тем более не рискнула.

Орсана уже не спала. Она мрачно стояла на пороге курятника, привалившись к косяку распахнутой двери.

– Ну и где ты шляешься?! – с плохо скрываемым облегчением воскликнула подруга, нервно поигрывая каким-то странным топором на длинной искривленной ручке.

– Так, померещилось что-то, вышла проверить, – виновато призналась я. – А что случилось?

Орсана демонстративно отодвинулась в сторону. В одном из капканов сжался в комок крысолак, в двух других – два одинаково огорченных этим обстоятельством типа самой что ни есть злодейской наружности – гном и человек.

– Наемники? – тоскливо поинтересовалась я. Типы, переглянувшись, обреченно кивнули.

– За головой?

Слаженный виноватый вздох. Я резко развела руки, между которыми проскользнул золотистый разряд.

– Вон отсюда!

Наемники, бормоча что-то покаянно-благодарное, поспешили покинуть негостеприимный сарай.

– Может, топорик мой отдадите? – оглянувшись на полпути, заискивающе поинтересовался гном. – Рабочий же инструмент, без него ну никак…

– Вон!!!

Убийцы завздыхали еще печальнее и, прихрамывая на разные ноги, поковыляли к калитке. Когда я обнаружила, что в сердцах деактивировала все капканы вместе с контуром, было поздно – крысолак уже перескочил через порог. Петух, внезапно осмелев, выпорхнул из сумки и с победным кличем бросился на серую тварь, с налету долбя ее по затылку. Крысолак вжал голову в плечи и, даже не помышляя о сопротивлении, кинулся прочь со двора, на мгновение застряв между прутьями плетня и получив еще несколько клевков в хвостатый зад.

Неимоверно гордый, петух, высоко поднимая ноги, вернулся к нам и, вытянув шею, пронзительно закукарекал, вызвав ответный гвалт по всему селу.