Галина Гончарова - Средневековая история Страница 52

Эмма тоже поможет. Ну и сама она в стороне не останется.

Перезимуют.

А с весны начнут разворачиваться по-настоящему. Надо подумать об удобрениях — кстати, если закупать птицу — чего далеко ходить?

Устроить селитряницы — для разных нужд.

Посмотреть, какие тут есть культуры — и вводить трехполье. Или хотя бы как-то повысить плодородность почвы. Посадить тот же подсолнух, потом его запахать… или какие тут есть клубеньковые?

Ведь читали же дуре на ботанике!!!

Читали!!!

Какого ж ты толком не слушала?!

Ладно.

Успокойся, расслабься и не нервничай.

Все, единожды услышанное человеком, оседает у него в мозгу. И рано или поздно оттуда выползет. А учитывая, как ты все это дело зубрила для поступления в мед…

Скорее даже рано, чем поздно.

Лиля чуть успокоилась, расслабилась и улыбнулась.

— Лейф уже сказал, что первое время вы все будете жить в замке? А потом что-нибудь придумаем?

— Сказал. Ваше сиятельство, а ваш супруг точно не будет против?

Лиля пожала плечами.

— Ввиду его отсутствия, его одобрение меня не волнует.

Джес Иртон в это время как раз собирался на свидание.

Его ждала Адель…

Милая, нежная, хрупкая… такая красивая… такая трогательно беспомощная… правильно ли он сделал, что тащит ее с посольством?

С другой стороны, расставаться с женщиной совершенно не хотелось.

Нет, Джес отчетливо осознавал, что пожениться они не могут. Во всяком случае, пока Лилиан жива. И у него нет наследника.

Да и церковь больше четырех браков не разрешит.

Но разве это повод держаться подальше от прекрасной женщины?

Джес вспомнил ее рассказ о замужестве и вздохнул.

Бедная девочка. Совсем ребенком ее выдали за старика… и ей еще пришлось за ним ухаживать несколько лет. А когда он умер — Адель решила уехать из дома, где ей пришлось так тяжело. И отправилась в столицу.

У мужа был здесь дом. А я надеялась, что здесь мне ничего не напомнит о моем горе…

Пока у них еще ничего не было. Но может быть через месяц — другой… Джесу нравился процесс охоты. И только иногда мелькало смутное сомнение — не переходит ли охота в нечто большее?

Джес не догадывался, что его медленно, но верно загоняют в самую старую ловушку, заставляя быть рыцарем по отношению к несчастной и обиженной жизнью женщине.

А с другой стороны…

Джес видел, как смотрели друг на друга дядя Эд и его жена.

Где бы они ни появлялись — между ними, казалось, искры летели. Но это была не только страсть. Еще и глубокая нежность, понимание, тепло… любовь — во всех ее проявлениях.

У Джеса пока такого к Адель не было.

Или только — пока?

Он и сам не мог ответить на этот вопрос.

Итак.

Цветы.

Украшение — скромная золотая брошка с сапфиром. Адель оценит. Скромно, но выполнено с большим вкусом.

М-да.

И отчета от управляющего до сих пор нет.

Раньше Эдор не задерживался. С другой стороны — мало ли что?

Иртон его владельца сильно не интересовал. Прибыль у Джеса шла совсем от другого. У него (сначала у его отца, а потом и у него) были свои верфи, корабли, Джес занимался торговлей, а сейчас, объединившись с тестем, вообще собирался развернуться во всю ширь. В конце концов, в Ханганат можно и морем ходить. А если усовершенствовать корабли… ладно, это дело будущего.

Кто-то скажет — не подобает!

Еще Джайс Иртон в ответ на такое только плечами пожимал. Мол, не завидуйте. Пусть не подобает. Но вы выколачиваете последние гроши из земли, а я могу даже не собирать налоги с крестьян. А торговать можно и чем-то вполне благородным. Не скотиной, а допустим, породистыми лошадьми, пряностями, драгоценными камнями, разными редкостями… почему нет?

Поэтому доходы от Иртона Джесу были не сильно важны. Собственно, оно хоть и было графство, но на редкость захудалое. Несусветная глушь. Болота, леса… охотиться хорошо. А жить там — с ума сойдешь. Дом — и тот невесть сколько не ремонтировался.

Странное отношение…

Вроде бы родовое поместье. Но…

Дед продал все, что имел, чтобы вывезти отца с тетку в свет. Он-то как раз считал занятие торговлей недостойным дворянина. И статус королевской любовницы — тоже.

Поэтому пока он был жив — ни Джесс, ни Джайс Иртоны в родовой замок носа не казали. А когда он умер — осталась их матушка. Чрезвычайно милая дама с тем же мнением.

Бабка умерла всего лет пятнадцать назад. Джес отлично ее помнил. И терпеть не мог. Кстати — вполне взаимно. По какой-то причине, бабушка относилась ко всем своим внукам — кроме детей Джессимин, рожденных в законном браке, с редким по силе отвращением. И стоило кому-то появиться в поле ее зрения — начинала говорить гадости.

Поэтому для жены Джайс Иртон приобрел поместье под столицей. Выкупил у короны. И поселил там жену. А все остальные Иртоны предпочитали жить в столице.

Амалия и Джес — с отцом, который души в них не чаял.

Тихий стук в дверь оборвал его размышления.

— Ваше сиятельство, к вам герцогиня Ивельен.

— Проси, — отмахнулся Джес. И сосредоточился на сложной задаче — завязать бант красивым узлом.

Тихий скрип двери. И насмешливый голос:

— Как поживаешь, братик?

— Отлично. А ты как?

Амалия пожала плечами. Плащ чуть распахнулся, приоткрывая круглый животик.

— Подозреваю, что скоро у тебя появится еще один племянник. Или племянница.

— Еще один? — картинно закатил глаза Джес. — Да вы с Питом просто герои.

Амалия пожала плечами. Блеснули алые рубины в нежных ушках.

Все-таки зла Джайс своим детям не желал. Джесу в браках не повезло. А дочери наоборот. Амалию ему удалось сговорить за наследника герцога Ивельен чуть ли не в колыбели.

Питер оказался неплохим парнем. Не дурак, не урод, у Джеса он выигрывал один поединок из пяти, что много значило, а жену обожал и был готов носить на руках. Впрочем, Амалия тоже отвечала ему взаимностью.

Настолько, что у Джеса уже насчитывались племянник и две племянницы, которых он любил и баловал.

— Опять уедете в Ивельен?

— Ну да. Ты и сам ведь уезжаешь. Я и пришла попрощаться.

— вовремя. Еще бы немного…

— и ты бы умелся к своей клушке.

— Не называй ее так.

— а как? Джес, ты часом не влюбился?

Джес пожал плечами.

— Не знаю. А это так плохо?

— В данном случае — плохо, — посерьезнела Амалия. — Джес, я при дворе сейчас бываю редко, но… не так проста твоя Адель, как хочет показаться.

— Вот как?