Иван Магазинников - Печатник. Печать Тьмы Страница 53

Айвен быстро натянул одежду и вскочил с кровати.

— Ну, я готов. Пошли.

Спустившись вниз, два молодых человека выбрали себе небольшой стол у стены. Точнее, его выбрал Мэт, и вору было решительно непонятно, какими соображениями тот при этом руководствовался — за каждым из соседних столов кто-нибудь сидел, и для секретной беседы это место решительно не подходило.

— Ты чего не присаживаешься? — слегка выгнул бровь щеголь. Сегодня он был в шелковой рубахе кремового цвета с кружевным воротником и в свободных штанах небесно-голубого цвета. На ногах модника красовались ажурно плетеные сандалии с позолоченными бубенцами. Слева на поясе висел уже знакомый светоносный жезл, а справа — небольшой кожаный мешочек.

— Если я не ошибаюсь, то мы с тобой собрались в долгое путешествие, так?

— Верно.

— В таком случае меня несколько смущает твой походный наряд. Или мы поедем в королевской карете на пуховых подушках?

— Это не походная одежда. Я ее одел специально, чтобы побеседовать с тобой. Сочетание материалов и цвета рубашки не дает постороннему человеку сосредоточиться на нашей внешности и том, что мы говорим. Правда лишь в том случае, если наблюдатель находится к западу от нас. Штаны же, в сочетании с этими сандалиями и пунктурным положением серебряных приборов на столе, убережет нас от сознательного прослушивания. Ну и кое-какие другие меры я тоже принял.

— Ага. Это и есть твоя геометрия, да? Твой дядюшка действовал несколько… иначе.

— Он просто неуклюжий старик, который больше полагается на свою интуицию. Да и что взять с выходца из Ружского Университета? Там и геометрическую мантику-то читают факультативно, — говоря все это, он переставлял на столе приборы, упорядочивая их по лишь ему известным правилам и законам. Обычные деревянные ложки и вилки маг заменил на серебряные, вытащив их из своей сумки.

— Угу. Значит он — рассеянный неуклюжий старикан, а ты здесь весь в белом лапаешь мои ложки грязными руками, да? Между прочим, он мне жизнь спас, и он твой дядя!

— Я в кремовом и голубом, — спокойно поправил его Мэт, — Зато теперь ты не сможешь отравиться чем-нибудь вроде несвежей рыбы или случайно попавшей в приправы скрут-травы. И, между прочим, я вымыл руки родниковой проточной водой, потом очистил их розовым маслом и второй выжимкой свежего чистотела. А вот чтобы ты мыл свои руки, я что-то не видел.

— Но… Э-э-э… Я же… — замялся Айвен, украдкой пряча руки под стол. — Слышь ты, каббров умник, тебя в школе сверстники, случайно, не лупили?

— Пытались, — спокойно встретил его взгляд геометр.

— Ой, смотри, еще одна теневая крыса! — юноша ткнул пальцем в дальней угол, и Мэт повернулся в ту сторону, схватившись за жезл.

Пока маг всматривался в тени, вор быстро вытащил ладони из-под стола, поплевал на них и тщательно вытер о скатерть. Грязные разводы, тут же украсившие ее, привели юношу в уныние.

— Тебе просто показалось. Что с тобой? — обеспокоено посмотрел Ройбуш на своего спутника. — Тебе плохо?

— Грудь. Огнем горит, — едва смог выдавить из себя Айвен. Лицо его было напряжено, а по лбу катились капельки пота, — Больно-то как!

— Дарки рядом. И они знают, что ты ранен, — геомант сунул руку в свой мешочек, висящий на поясе, и вытащил из него горсть разноцветных камней. Высыпав их на стол, он начал выкладывать сложный узор.

Вор стиснул зубы, наблюдая за руками чародея. Даже ему, опытному вору и ученику Многорукого было сложно уследить за пальцами Мэта, так быстро они двигались!

— Если бы ты вышел на Хитрую улицу с наперстками или шапками, добрый десяток крутил остался бы без работы, — процедил юноша сквозь зубы. С каждым уложенным камнем боль в груди слегка отступала.

— Бывало и такое, — хмыкнул Мэт, ни на миг не останавливаясь. Наконец, он закончил. — Полностью боль не уйдет, но я не могу использовать магию — дарки ее чувствуют. И надень-ка вот это, — он вытащил из кармана белоснежный платок и повязал его на шею Айвену, — так твои волосы будут казаться темнее, я яркое пятно отвлечет на себя внимание, не позволяя рассмотреть лицо, — пояснил геомант.

Дверь гостиницы широко распахнулась, и в зал вошли две высокие фигуры, закутанные в черные плащи. На головах их красовались шлемы с узкими щелями для глаз.

— Что будет угодно уважаемым господам? — подкатился к ним гостинец.

Пока один из воинов Тьмы разговаривал с хозяином, второй внимательно рассматривал завтракающих людей. Айвен, казалось, кожей почувствовал его взгляд, скользящий по нему. Пульсирующая боль в груди на краткий миг усилилась, а потом снова откатилась.

Мэт спокойно что-то ему говорил, словно поддерживая беседу, а юноша ему кивал в ответ. Слов он не слышал, в ушах звучал лишь звон, как после ныряния на большую глубину. Наконец, дарки поднялись наверх, обыскивать комнаты.

— Там же профессор! — дернулся было вор, но маг положил ему руку на плечо и усадил на место. Хватка у него была стальной.

— Сиди спокойно. Дяди там уже нет. Он покинул гостиницу сразу после нашего ухода.

— Небось, у тебя там розовые подштанники, увеличивающие силу? — указал под стол Айвен. — Плечо отпусти, а то покалечишь.

— Извини. Просто не делай глупостей.

— А что там с Первопечатником? Нам действительно придется ехать в Мурлок?

— Увы, — развел руками Мэт, — это самое популярное место среди отшельников, и в этом наш друг Печатник решил не оригинальничать.

— Кто он? Расскажи мне про него.

— Собственно, лично я с ним не был знаком. Аркус-Первопечатник покинул Арланию задолго до моего появления в Канцелярии. Легендарная личность, он, как и ты, когда-то был самым простым "пузырем" и помогал жрецу храма Сабкуса исцелять страждущих. Подпитывал его маной во время священного транса. Как правило, у неистового жреца во время этих обрядов появлялись по всему телу стигматы, весьма болезненные и обильно кровоточащие, но мгновенно проходили, когда больной прихожанин был исцелен. И вот однажды, во время служения, из-за этих стигматов жизнь жреца оказалась под угрозой. Он лишился сознания от большой потери крови и не смог правильно закончить ритуал. Раны его не закрылись. К счастью, в то время в храме находился один из Каллиграфов, мастер-копир Тайной Канцелярии. Он нарисовал Аркусу точные копии стигмат на тело, и, используя принцип подобия, смог спасти жреца. Его боль разделил вместе с ним "пузырь". Приступ прошел, раны затянулись, и все остались живы.

Геометр взял чашку с квасом и промочил горло. Внимательно Айвен слушал его, запоминая каждую мелочь, пытаясь одновременно позавтракать.