Александр Рудазов - Рыцари пречистой девы Страница 63

С языком в Кнегздеке обстояло примерно так же, как в России восемнадцатого века – простонародье говорило на одном языке, аристократия на другом. Причем ни тот, ни другой не принадлежали старой империи. Язык Двуречья сохранился на западе – в Йоуже и Виндзердзее, но Кнегздек и Никклан полностью перешли на ижети – язык Ижи. А дворянство и богатое купечество пользовались кахальским – среди дворян попадались и такие, что вовсе не знали наречия простых граждан и, соответственно, не могли изъясняться даже со своими слугами. Конечно, слугам волей-неволей приходилось учить язык господ…

В том, что Дримос такой старый, имелось и множество неприятных сторон – улицы были узкими, дома теснились так плотно, что с крыши на крышу вполне можно было просто перепрыгнуть. Когда по такой улице проезжала карета или хотя бы всадник, пешеходам приходилось прижиматься к стенам, чтобы их не забрызгали грязью или, тем паче, не задавили.

– Надо было купить новую машину… – ворчала Ванесса, с жалостью глядя на свои когда-то чистенькие сапожки. – Хотя здесь бы она все равно не проехала… Эй, куда прешь, дура?! Глаза растеряла?!

Расфранченная наездница, только что промчавшаяся по улице и буквально чудом не наехавшая на Вон, резко натянула поводья, чтобы посмотреть, кто это осмелился повысить голос на дочь герцога. То, что телохранители давно отстали, потерявшись в лабиринте улочек Дримоса, ее не волновало.

Впрочем, уже через секунду весь гонор с девчонки слетел. Двое титулованных дворян с камушками в перстнях – это вам не какая-нибудь мелочь. А уж когда ее взор упал на седые усы паладина…

– Сплошные феодалы… – сердито буркнула Вон, не слушая бессвязных извинений юной дворяночки. – Держу пари, если бы мы были простыми фермерами, она бы еще и кнутом стегнула…

– Вот было бы хорошо… – с затаенной надеждой вздохнул Креол.

– Ты что, мазохист?! – поразилась девушка.

– Кто-кто? – не понял маг.

– Просто если на хозяина нападут, ему можно будет обороняться, – объяснил Хубаксис, устроившийся у Ванессы под воротником. – Ты сама говорила, что в виде самообороны можно даже убивать!

– Да, ты не мазохист… – печально вздохнула Вон. – Ты садист! Ну вот почему ты такой жестокий?!

– Это не я жестокий, это жизнь такая, – пожал плечами Креол, что-то выглядывая в магическом зеркальце.

– Троя ищешь? – попробовала догадаться Ванесса.

– Мне что, заняться больше нечем? – удивленно посмотрел на нее Креол. – Да какой же маг позволит увидеть себя в таком зеркале? Разве что самый неумелый… Хотя очень хорошо, что напомнила – я так и не поблагодарил это отродье скверны за его подарочек! Вернемся на ту лодку с колесами – обязательно отправлю ему послание… А пока я просто связываюсь с Хубертом…

– Слушаю вас, сэр, – как раз в этот момент ответил домовой.

– Что у вас?

– Все в порядке. Уже четвертый день летим над океаном. Сэр, это немного неестественно – океан на половину планеты…

– Плевать на океан! Что с Сущностью Тьмы?

– Уменьшилась еще на двадцать процентов. Сэр, могу ли я поинтересоваться вашими дальнейшими планами? Что нам делать, когда это заклятие рассеется совсем?

– Тогда подберешь нас. Все, связь окончена.

Эссум – дворец королей Кнегздека, триста лет назад бывший дворцом императоров Двуречья, больше всего напоминал венецианское палаццо Дукале, более известное, как Дворец Дожей. Конечно, с поправками на местные архитектурные вкусы. Нижний этаж открывался широкими стрельчатыми арками на коротких толстых колоннах. Им соответствовало двойное число арок аркады второго этажа, а третий, четвертый и пятый этажи были выложены ромбовидными плитками мрамора и украшены пышным орнаментом канителей.

В Эссуме благополучно царствовало уже седьмое поколение Уриманов – династии, почти два века назад сменившей династию Мзерглов. Именно Лугаций Мзергл был вожаком бунтовщиков, свергших и убивших молодую императрицу Вевонну, и именно он стал королем самого крупного куска бывшей империи, получившего название Кнегздек. Но его потомки продержались недолго – внук Лугация Цареубийцы вошел в историю под именем Хомера Безумного. Он умер бездетным в пятьдесят два года, выпрыгнув с балкона этого самого дворца, и после нескольких недель разборок на престол взошел первый Уриман – король Хду Своенравный. Сейчас на троне благополучно восседал его отдаленный потомок – король Лестрендор Благочестивый.

Стражники на парадных воротах Эссума при одном лишь виде лода Гвэйдеона вытянулись в струнку, отдавая честь. Никто даже не спросил, кто и зачем, хотя большинству посетителей приходилось проходить через уйму бюрократических рогаток. Ванесса задумалась, как же попадают во дворец те, кто имеют на это право – всякие там министры и прочая прислуга, и решила, что для них сзади устроен черный ход.

– Уважают вас здесь, лод Гвэйдеон, – заметила она.

– Да, похоже, еще не забыли… – улыбнулся паладин. – Помните, я вам рассказывал о Лорде Теней, леди Ванесса?

Во дворце лод Гвэйдеон ориентировался, как у себя дома. Он преспокойно шел самым коротким путем к королевскому кабинету, и никто здесь не решался не то что остановить, даже просто спросить, кто он такой. Хотя, ничего удивительного – если человек уже внутри, и вид у него уверенный, значит он имеет право здесь находиться.

– Мое почтение, лод паладин, лорд виконт, леди маркиза, – сухим кивком поприветствовал их личный секретарь короля, охраняющий дверь от длиннющей очереди самых разных посетителей – от мелкопоместных дворянчиков до непризнанных гениев. Сегодня у короля был приемный день. – Изложите ваше дело к его величеству и встаньте в очередь…

– Мне можно без доклада и без очереди, – усмехнулся лод Гвэйдеон, без лишних слов распахивая двери.

– И даже без стука! – подтвердила Ванесса, не удержавшись и показав бюрократишке язык.

Очередь возмущенно загомонила – паладинов уважали, но кое-кто стоял здесь уже много часов. В королевской приемной не было даже диванчиков – как бы ради того, чтобы на аудиенцию приходили только те, кому это действительно нужно.

– Кто там еще?… – тоскливо простонал стоящий спиной к дверям король Лестрендор. – Я же предупреждал, что у меня перерыв!

– Неужели не найдется даже минутки для старого друга? – укоризненно спросил паладин.

Лестрендор резко обернулся и сразу словно бы помолодел лет на двадцать.

– Гвэйдеон! – радостно вскричал он, заключая Серебряного Рыцаря в объятья. – Дружище! Эй, там, Тенерик, на сегодня прием для всех отменяется! Срочно вина дорогим гостям! Маркиза, виконт, прошу со мной отужинать – друзья Гвэйдеона всегда желанные гости в Эссуме!