Марк Даниэль Лахлан - Фенрир. Рожденный волком Страница 63

Мозель принужденно кивнул.

— Тогда вели им спешиться. Торговец и язычник недостойны скакать на таких прекрасных животных.

— Прекрасных животных? — изумился Леший. — Да это же обычный вьючный мул!

— Для тебя и мул слишком хорош, — заявил Мозель.

Элис указала на Синдра.

— Он убил короля викингов.

Элис понимала, что ни один воин франков никогда не смирится с тем, что Зигфрида убила женщина. Одна только мысль о том, что женщине удалось то, чего не сумели они, покажется им настоящим оскорблением.

Мозель снова кивну.

— Но Зигфрид, судя по всему, хорошенько его потрепал.

— В него попала стрела. Она до сих пор у него в теле. Вы може­те ее извлечь?

— Фьебрас! — прокричал Мозель, развернувшись в седле.

— Он лекарь? — спросил Леший.

Мозель фыркнул в ответ.

— Он воин. Просто так получилось, что он ловчее нас всех из­влекает разные занозы.

Леший спешился и помог человеку-волку сойти на землю. Элис видела, что встреча с франками вовсе не обрадовала торговца.

— Что, купец, прощай барыш? — обратилась она к нему на латыни.

— Уверен, твой брат вознаградит меня за страдания.

— Будем надеяться, что он не вознаградит тебя страданиями, — он у нее был самый легкомысленный и про себя она решила, что купец как минимум получит полную стои­мость утраченного товара.

Она набросила на голову плащ, чтобы спрятать короткие воло­сы, и Мозель в тот же миг снял с шеи шелковый шарф и протянул ей. Уже через мгновение она выглядела благопристойно. Затем Элис отправилась в кусты и сняла кольчугу, которая была ей слишком велика. Она вернулась к всадникам и отдала Мозелю меч.

— Передай моему брату дар от этого дикаря, — пояснила она. — Он принадлежал королю викингов.

На Мозеля меч произвел сильное впечатление.

— Зигфрид был могучим воином, — произнес он.

Синдр лежал на земле, едва дыша. Фьебрас, который успел вы­нуть из седельной сумки большие длинные щипцы, склонился над человеком-волком.

— Он недолго протянет, госпожа, — произнес франк. — Лучше всего оставить стрелу там, где она есть, и позволить ему спокойно умереть.

— Но если ее вынуть, появится ли у негр шанс?

— Шанс — это громко сказано, — проворчал Фьебрас, — но да, какой-то шанс будет.

— Тогда вынимай.

Фьебрас велел товарищам развести костер, затем сходил к реке и выдернул стебель тростника, который расщепил ножом. Сложив кусочки в кружку, он вернулся к волкодлаку. Синдра связали по ру­кам и ногам, туго стянув веревку. Два огромных франкских рыца­ря уселись ему на ноги, остальные навалились на грудь.

— Для чего такие приготовления? — не поняла Элис.

— Мне придется проникнуть в рану на всю длину стрелы и сломать зубцы на наконечнике, — пояснил Фьебрас. — Ему это сильно не понравится, хотя момент самый подходящий. Рана сильно гноится.

— А это хорошо? — спросила Элис.

— Наши врачи сказали бы, что хорошо. Арабские не согласились бы с ними.

— А ты?

— Я делаю все, что в моих силах.

Фьебрас подошел к волкодлаку. Элис видела, что взгляд Синдра туманится, пот льет с него ручьями.

— Держите его, — велел Фьебрас.

Он сунул в рану щепку тростника, плотно прижимая к древку стрелы. Волкодлак дернулся, однако сидевшие на нем воины дер­жали его крепко.

— Что ты делаешь сейчас?

Фьебрас постарался не выдать раздражения. В конце концов, во­просы задавала сестра его господина.

— Я накрываю наконечник стрелы. Если нам удастся раздвинуть плоть, стрела выйдет. Тростник не даст наконечнику поранить его еще сильнее. — Он осторожно потянул за древко, и Синдр дернул­ся. — Держите его как следует, — велел Фьебрас, — а не то будет еще хуже.

Он снова взялся за древко. На этот раз Элис показалось, что Синдр поднялся над землей, — только с помощью еще двух фран­ков удалось справиться с ним.

— Сильный, — сказал толстяк, который держал его за ноги.

— Неужели у вас нет вина? — спросил Леший. — У меня на ро­дине перед такими операциями человека поят вином.

— Вино для франков, а не для чужестранцев, — заявил Фьебрас. Он снова потянул за древко, и Синдр закричал. — Нет, — сказал франк. — Засело крепко. — Он выдернул окровавленную щепку и бросил на землю. — Госпожа, вы точно хотите, чтобы он терпел все это?

— Я хочу, чтобы он выжил, если он сможет выжить.

Фьебрас взял щипцы. Они были длинными, и их концы расши­рялись, словно клюв утки.

— Мой отец купил и с у одного араба двадцать лет назад. Самый лучший инструмент для такого дела. Мальжер, подогрей масло.

Толстый франк плеснул из фляги на сковороду немного масла и поставил на огонь, который они успели развести.

— А вот теперь, — сказал Фьебрас, — держите его крепче.

Воины прижали Синдра к земле, и Фьебрас сунул в рану щипцы. Синдр впал в забье. Он выкрикивал что-то на своем языке, но так неразборчиво, что даже Леший ничего не понимал.

Фьебрас зажал щипцами наконечник стрелы. Синдр лишился чувств, и толстый франк отпустил его ноги.

— Слава Господу, — пробормотал он.

Этот толстяк был самым крупным воином в отряде, он походил на бочонок в своей тунике желтого цвета. Фьебрас сжимал щипцы со всей силой, на какую был способен. Он велел принести масло и снова принялся за работу. Когда он извлек стрелу, в рану влили кипящее масло.

Элис была не в силах смотреть, она отвернулась, вознося благо­дарственную молитву за то, что Синдр без сознания. Наконец его перевязали и оставили отдыхать. Она принесла воды и смочила волкодлаку губы. Соотечественники смотрели на нее с недоумени­ем, однако ей это было безразлично. Она обязана человеку-волку жизнью, в этом нет никаких сомнений.

Ее радость от встречи со своими немного утихла, и она начала рас­суждать здраво. Элис вспомнила крестьянского сына, который с без­умным видом говорил о птице, присланной, чтобы околдовать его, и Элис вдруг стало страшно. Леший подошел, чтобы присесть рядом.

— Только не рядом с госпожой, ты понял, торговец? — сказал Мозель.

— Позволь ему приблизиться, — сказала Элис.

Рыцарь покачал головой и отвернулся. Элис поправила шарф на голове, подчеркивая свой благонравный вид. Она обязана вернуть себе достоинство, утраченное с потерей волос.

— Ты должна рассказать им, — начал купец, — о воронах. Эти воины станут опасны для нас, если попадут под действие чар.

— Мои сородичи в подобных случая обвиняют не только колдуна, но и жертву колдовства, — сказала Элис. — Они захотят знать, какого демона я призывала, раз теперь ад проявляет ко мне интерес. — Она на мгновение задумалась. — Верить в колдовство — это ересь, однако, возможно, есть способ.