Дмитрий Казаков - Падение небес Страница 64

– Слушайте меня, – сказал Олен, когда двери закрылись, и в зале наступила полная тишина. – Узурпатор, захвативший трон обманом, пал. Я, наследник крови Безария Основателя, сын Кратиона Пятого, волею богов вернул достояние предков. И ныне желаю…

Он произносил заранее обдуманную речь, после которой главы гильдий принесут ему присягу, а сам жадно вглядывался в лица собравшихся. У нового императора, что сидит на троне второй день, если только один шанс найти тех, на кого он сможет опереться, и этот шанс нужно использовать сейчас.

Потом будет поздно.

Купцы и мастеровые молча слушали, многие хмурились, иные, не самые сообразительные, оторопело моргали.

– Итак, я сказал, – завершил речь Олен. – Кто согласен признать меня истинным владыкой Безариона и империи, опускайтесь на колени и клянитесь в верности мне самому, и роду моему, всем моим потомкам…

Немного помявшись, встал на колени пузатый купец, находившийся ближе всех к трону. За ним последовали остальные, по залу раскатился легкий шелест и сдержанное кряхтение. Таких, кто решил бы в открытую выступить против нового правителя, между главами гильдий не нашлось.

– Клянитесь кровью своей и достоянием, честью и посмертием… – этот обет Олен добыл в памяти одного из пращуров, которому таким образом присягали воины молодой империи, сражавшейся сразу со всеми.

С альтаро и гоблинами, с орками и гномами.

Множество голосов, низких и высоких, сильных и слабых, уверенных и дрожащих, слились в один.

– Клянемся! Клянемся! Клянемся! – трижды повторили в завершение купцы и мастеровые, и в тронном зале стало тихо.

– Надеюсь, что вы никогда не пожалеете об этих словах, – сказал Олен. – Нам предстоит восстановить город, и каждый из вас должен внести вклад в это важное дело. Но оно подождет до завтра… Все вы можете идти, кроме… – он поднял руку, и брюхатый купец вздрогнул, поняв, что перст императора указал на него, – тебя.

Олен отобрал еще пятерых. Избранные остались на местах. Прочие, облегченно шушукаясь и бросая через плечо любопытные взгляды, заспешили к выходу. Высокие двери закрылись за ними.

– Назовитесь! – приказал Рендалл.

– Аштор Минога, – басом сообщил купец, – второй председатель морской гильдии Безариона…

– Фасетт Ратти, – буркнул рыжий здоровяк с угрюмым взглядом. – Старшина гильдии кузнецов.

– Возгат из Тига, распорядитель гильдии ювелиров…

Они назвали имена, все шестеро, после чего Олен глубоко вздохнул, точно перед прыжком в воду, и сказал:

– Поздравляю вас, мессены. С завтрашнего дня вам вместе с канцлером Редером ари Налном предстоит править городом.

Семь изумленных взглядов были ему ответом, только Харальд и стражники остались спокойны.

– Но, э… ваше императорское величество, – забормотал Аштор Минога, – вы же… хм, не знаете нас… это…

– Да, верно, – кивнул Олен. – Но я император, а значит – должен уметь разбираться в людях. И если я сегодня сделал неправильный выбор, и кто-то из вас предаст меня – значит, я недостоин занимать этот трон.

– Мессен, но я… – ари Налн, бледный, с трясущимися губами, неожиданно опустился на колено, – я постараюсь исполнить волю вашего императорского величества наилучшим образом.

– Завтра утром я отбываю на войну, – сказал Рендалл. – Надеюсь, что оставляю Безарион в надежных руках. Указ о создании Регентского совета будет готов сегодня же к вечеру, а завтра в полдень вам надлежит собраться в первый раз. Ари Налн, ты слышал меня?

В глазах рыжего кузнеца он увидел нечто похожее на восхищение, ювелир выглядел так, словно его ударили по голове бревном.

– Да, мессен.

– Идите, – Олен поднялся. – И возвращайтесь завтра.

Последовало шесть поклонов, и только что назначенные члены Регентского совета пошли к дверям.

– Ловко, – сказал Харальд. – Теперь эти парни выпрыгнут из штанов, но постараются не подвести тебя.

– Надеюсь. – Рендалл устало потер глаза, только в этот момент обратил внимание, что за окнами темнеет. – Что, уже вечер? День пролетел так, что я и не заметил. Надо бы поесть чего-нибудь.

В животе было пусто, как в амбаре по весне, в голове слегка звенело.

– Ужин будет подан, когда пожелаете, мессен, – сказал ари Налн. – А подготовкой указа я займусь немедленно.

– Займись. А я, пожалуй, все же сниму эти доспехи. Сидеть в них за столом будет не слишком удобно.

К ужину собрались все спутники Олена. Явились Бенеш и Рик, пришли Саттия и тар-Готиан. Глянув на эту парочку, Рендалл ощутил вспышку раздражения, но быстро с ней справился.

Объявил, что завтра они рано выезжают, после чего отправился спать.

Поднялся Олен до рассвета, и вскоре полтора десятка всадников выехали из Золотого замка. Под моросящим дождем спустились к мосту через Гнилой ручей и повернули на север, к Синим воротам. Копыта процокали по сырым булыжникам мостовой, вытянулись охранявшие ворота стражники.

– Мерзкая погода, – сказал Олен, когда стены Безариона, чьи жители досматривали последние сны этой ночи, остались позади. – Я надеюсь, что, когда мы вернемся, над городом будет сиять солнце.

– Осталась ерунда, – заметил Харальд. – Победить и вернуться.

Глава 10. Битва

Отряд из сотни альтаро-разведчиков двигался рядом с почти тридцатитысячным войском, стараясь не привлекать к себе внимания. Это было непросто – все время быть начеку, следить за тем, чтобы не открыться для взглядов не только с земли, но и с воздуха. Пуская в ход колдовство, думать в первую очередь о том, чтобы его не заметили чародеи Господина или их жуткие союзники.

О том, что это, скорее всего, пробудившиеся от тысячелетнего сна Древние, из Великого леса сообщили в тот же день, когда они столкнулись с воинами Тринадцатого. Получивший эти сведения Приаллон тал-Удланд сказал, что им предоставили выбор – немедленно уходить, спасаться, или попытаться как можно больше узнать о существах, с которыми эльфы ни разу не имели дела.

Садиен тар-Роэс предложил разделиться, но уходить никто не захотел, и они остались.

За эти дни Лотис тал-Лотис вымотался так, как не выматывался никогда в жизни.

Он, как и остальные, почти не спал, большую часть времени проводил на ногах и лук не выпускал из рук. Даже в короткие моменты отдыха, когда удавалось подремать, Лотису снилось, что он бредет через сырой лес, преследуя непонятно кого и поглядывая вверх – не мелькнет ли меж ветвей громадная тень?

Видения мешались с явью, явь становилась похожей на сон, усталое оцепенение охватывало тело и разум.

– Вот и граница, – сказал Лотис тал-Лотис, когда глазам его десятка, шедшего в этот день в авангарде, предстала река и мост через нее, по которому сплошным потоком шли войска. – А где Харугот? Он должен защищать свои владения. Или они в союзе с этими?