Анна Клименко - Век золотых роз Страница 81

– Мы правильно идем. Видишь – малый алтарь?

– Вижу, – угрюмо пробормотал Дар-Теен, – ты говорил, что дойдем за пять дней.

Синх только развел костлявыми руками.

– Но, Дар-Теен, неужели ты не заметил, что я сделал крюк и обошел болото? Которое бы мы с тобой не прошли?

– Ты уже бывал здесь, да?

Полоски на лице Элхаджа выстроились горизонтально земле, что должно было означать выражение крайней безмятежности.

– Во сне. Я все это видел в своих снах, Дар-Теен, и у меня нет причин не верить тем знакам, которые посылает мне Шейнира. Ну же, пойдем… время…

– Знаю, время настало.

Дар-Теен неохотно поднялся с гнилого пня, на котором сидел все это время. Удивительное дело – чем дальше они продвигались на юг, к Храму, тем больше ийлур уставал. И подумать только, ведь пока шел по северным лесам, сил было куда больше. А Элхадж словно почувствовал родную землю, или земля с охотой принимала своего сына. Бодро трусил впереди, то и дело оглядываясь и понукая ийлура ускорить шаг. Напрочь позабыл о своем пораненном плече; ийлур даже заподозрил, что синх ухитрился наесться целебных трав и порез уже затянулся. Порой Элхадж уходил вперед, и Дар-Теен уже не раз подумывал – как было бы хорошо, если бы ящерица исчез и не вернулся…

Хотя конечно же думать так было неправильно. Обещал ведь Лиэ-Нэсс и элеану, что доведет ящерицу до Храма.

И синх всегда возвращался. Иногда с пустыми руками, а иногда с травами и корешками, которые потом подолгу перебирал во время очередного привала и рассовывал по матерчатым мешочкам, которых наделал из рукавов собственного одеяния.

– Зачем это тебе? – как-то поинтересовался Дар-Теен.

Он подошел к охапке колючек, осторожно поворошил их и едва не отшатнулся, когда увидел перед собой разъяренного и оскалившегося синха.

– Не трогай! – Элхадж сорвался на визг. – Не твое – так и не лезь!

– Ну, ты… – Дар-Теен хотел было как следует тряхнуть зеленого уродца, чтобы напомнить о том, кто здесь сильнее, но потом махнул рукой. Недолго уже осталось, Шейнира с ним, с Элхаджем… Еще несколько деньков – и разбредутся в разные стороны.

Тут синх опомнился и виновато прижал к груди скрещенные пальцы.

– Дар-Теен, прости. Сам не знаю, что на меня нашло.

– Я тоже не знаю, что на тебя нашло, – буркнул ийлур, – но лучше бы ты держал себя в руках, а то, не ровен час, и на меня накатит нечто подобное. А кулаки у меня тяжелые.

…После этого случая они почти не разговаривали. Разве что только Элхадж по-прежнему убегал вперед, возвращался и укоризненно смотрел на медленно бредущего ийлура. Дар-Теен тогда прибавлял шагу, но через час-другой снова начинал чувствовать, как ему тяжело в этих Диких землях. Было жарковато и очень душно. Ийлуру постоянно хотелось пить, и он специально нес кипяченую воду во фляжке, то и дело отхлебывая…

– Шейнира благоволит к нам, – изрек Элхадж вечером седьмого дня пребывания в Диких землях, – мы почти дошли, но еще ни разу никто не напал на нас.

– Разве что только наемники, – съехидничал Дар-Теен и пощупал уже начавший подживать кровоподтек.

– Но, Дар-Теен, ты же не будешь отрицать, что больше они нас не тревожили? Мы идем уже который день…

– Завтра будет восьмой, – уточнил ийлур, прихлебывая горячую воду. После такого питья вся одежда становилась мокрой от пота, но казалось, что жара слегка спала.

– Я же сказал, что обходил топи, – огрызнулся Элхадж.

Потом, умолкнув, он улегся на траву и закрыл глаза. То ли заснул, то ли просто не желал смотреть на своего попутчика.

«Ну и дрыхни», – раздраженно подумал ийлур. Ему спать почему-то не хотелось, и он остался сидеть у догорающего костра, помешивая палочкой угли. Положа руку на сердце он уже не мог дождаться того дня, когда оставит Элхаджа у Храма, отдаст жрецам семена золотых роз, а сам отправится на восток, в Гвенимар.

«Не верю я тебе, дружок, не верю, – думал Дар-Теен, глядя на неподвижного синха, – ты ведешь свою игру, и неясно пока, чем все это закончится».

Угли багрово мерцали в темноте, неподалеку заливисто квакали лягушки. В их нестройный хор вплеталось хриплое «угук» ночной птицы… Вот они, Дикие земли. Никому не нужные, ничейные. Да и что хорошего можно найти в жарком южном лесу, среди болот, дышащих испарениями?

«Уж владыке Северного Берега точно бы тут не понравилось», – Дар-Теен усмехнулся. И воспоминания хлынули на него: берега моря Холодов, изрезанные фьордами, ледяные глыбы, сугробы, добротные терема. А лес – ели высоченные, подпирающие чертоги Фэнтара. И конечно же городской храм, куда мог прийти каждый, возжечь благовония и обратиться к отцу-покровителю.

«А я ведь уже давно у тебя ничего не просил, – подумал ийлур. – Может быть, ты забыл обо мне? Или тебе не нужны ослушники?»

Так и не получив в ответ божественного знака, Дар-Теен вновь уставился на угли. Сколько он уже прожил без возможности призвать силу битв? И ведь до сих пор живет, и ничего плохого вроде не приключилось. А что, если Эристо была права и есть смертные, которым сила богов и вовсе не доступна?

«Но тогда зачем этим смертным боги-покровители? Лиэ-Нэсс обратилась к Шейнире, и та ей ответила… А Фэнтар, он молчал…»

Ийлур поймал себя на том, что запутался окончательно. Нет, все-таки тысячу раз были правы жрецы, которые втолковывали пастве о вреде размышлений.

И тут Дар-Теен насторожился.

Все было по-прежнему – лягушки, ночная птица… Никаких новых звуков не вплелось в песнь ночи. Только вот Элхадж внезапно сел у костра, а затем начал медленно подниматься. С закрытыми глазами.

«Любопытно, – Дар-Теен неслышно встал на ноги, – раньше за ним такого не водилось».

А синх тем временем, вытянув вперед руки и делая плавные движения, словно раздвигал перед собой заросли, двинулся прочь от места, привала, что-то бормоча на ходу.

Ийлур на цыпочках крался следом. С одной стороны, наверное, следовало разбудить синха и втолковать ему посредством тумаков, что по ночам следует спать, а не разгуливать с закрытыми глазами по лесу. С другой стороны – Дар-Теену стало жуть как интересно, куда и зачем направляется синх.

– Чаша… весы… – донеслось до ийлура, – должен ли… я?

Похоже, синх увлеченно беседовал с самим собой, причем разными голосами – своим собственным и чужим, низким, почти рычащим. Ийлур нахмурился: когда с кем-нибудь из детей Фэнтара случалось подобное, соседи или родня звали жреца, и тот, именем отца-покровителя и какими-то хитрыми ритуалами приводил бредившего в чувство. Но что можно сделать, когда речь идет о синхе?

– Твой народ… вернется… – прорычал Элхадж. Он медленно шагал вперед, все дальше и дальше углубляясь в заросли папоротника.