Константин Бояндин - Ступени из пепла Страница 82

— Чернота… — отозвалась Ласточка. — Нет опоры, ничего нет. Я вся на виду. Меня тянут, тянут… вынуждают… Я не могу, не спрашивай, — она закрыла лицо руками.

Реа долго смотрела на Тень.

— Если я должна извиниться, скажи.

Тень уселась на ковёр, потёрла глаза.

— Нет, Реа. Это как снежная лавина. Меня снесла одна. Ты попала под другую. Май… нужно успеть остановить ещё одну.

Майтенаринн кивнула.

— Слушай меня, Тень, — Эсстер вскочила на ноги, встала перед ней.

— Можешь быть самой собой. Ты не должна вводить в заблуждение моих друзей. Если ты на нашей стороне, ответишь на все вопросы. Если хочешь что-то сохранить в тайне — попроси об этом.

— Слушаюсь, Май.

— Нам лучше вернуться. Время уходит. Реа… ты доверяешь ей? Теперь?

— Да, Королева. Она права, это — лавина. Но есть вещи, которые я всё равно не смогу простить.

Тень опустила голову.

— Да, Тигра.

Май и Реа направились к выходу.

Лас подошла к Тени, прикоснулась пальцами к её правой щеке.

— Мне жаль, что так получилось, Тень. Честно.

Эсстер присела, придерживая пальцы Лас у себя на щеке.

— Спасибо. Я привыкла, Лас. Я хочу увидеть Ведьму… показать, что мрак не на её стороне. И научить законам гостеприимства.

— Заговор Восьми, — повторил Масстен мечтательно. — Так его назовут, когда нас арестуют. Мы сошли с ума, это точно.

Гриф пошевелился.

— Убежище, о котором вы говорили, Эсстер, — Тень подняла взгляд. — Там уже никого нет. — Спокойно, — он поднял руку. — Объект… Ведьма… была там недавно. Судя по тому, что мы обнаружили, у неё очень плохо со здоровьем. Вероятно, с рассудком. К сожалению, под Тегароном полным-полно пещер. Пока не удалось проследить её путь.

— Следы, — произнесла Тень. — Следы на поверхности. Там, где она появится, всё будет сохнуть, люди будут раздражительны, птицы покинут гнёзда. Если она выйдет за пределы графства… если попадёт в место, где Светлую не почитают, нам будет очень весело. Никакого Праздника не потребуется.

— Что мы, собственно, хотим? — осведомился Саванти. — Убить её? Теоретически, если навести боеголовку мощности в 5–6 тысяч, точечной фокусировки — никакая пещера не спасёт. Здешние пещеры не очень глубоки.

— Не соглашусь, — Хеваин покачал головой. — Не забывайте, я прошёл почти всю Гражданскую.

— Ани, — Масстен побарабанил пальцами по столу. — После «Ската» я уже ничему не удивлюсь, но… У тебя есть личная военная база?

— Ладно, — проворчал Саванти. — Уж и помечтать нельзя. Так что мы хотим?

— Её нельзя убивать, — заявила Тень. — Так, как вы это понимаете. Это будет что-то ужасное.

— Что тогда? — осведомилась Реа. — Будем ходить по пятам и перевоспитывать?

Тень подошла к креслу Реа.

— Она оставила много сюрпризов. Все они сработают, если её убьют. Хочешь её убить, разорвать на части? Я — хочу. Я берусь её выследить. А вы тем временем нарисуете новые карты мира. Тегарон там можно не указывать.

— Мы должны её полюбить всей душой, Ведьма исправится, всё окончится, — иронически заметил Гриф.

Тень мрачно воззрилась на него.

Масстен кашлянул.

— Эсстер, вам придётся рассказать всё о… Ведьме. Что она могла оставить? Чего следует опасаться?

— Расскажу, — кивнула Тень. — Только верните мне рыбку.

— ?

— «Ската». Обожаю его. Последняя марка, специально добывала.

Саванти и Масстен переглянулись. «Скат-Т2» исчез под курткой Тени, та погладила его, «уговаривая» стать неприметным.

Тень глубоко вздохнула.

— Она оставила много интересного. Я знаю, что-то есть в Левватен. Но начните с личной охраны Её Светлости. Когда-то Ведьма собиралась сделать из Её Светлости особую, самую ценную «куклу».

— Это невозможно! — возразил Масстен. — Там всё чисто!

— Да? Прочитайте им… — Тень продекламировала строки одного из указов о наступающем Празднике Возрождения. — Только так, чтобы их было не более двух или трёх одновременно. Это должно было сработать на Празднике. Я расскажу про другие ловушки. Чуть позже.

Реа поманила Майтенаринн и Лас-Таэнин в сторонку.

— Май, Лас. Отдохните. Вам очень надо. Тебе, Ласточка, особенно. Мы что-нибудь придумаем, слово.

Майтенаринн кивнула.

Траур отучает думать от первого лица. Иногда это полезно. Голова немного отдохнула… Если бы не страшная история о семье Реа… Бедная Тигрица. Да и Тень — я не могу уже назвать её «злодейкой». Лавина…

Когда я вернулась, чтобы взглянуть на терминал (всё больше сообщений; ох, несчастная я — только и дел будет, ездить из города в город), Ласточка уже обосновалась в кресле. С медвежонком. Я снова прикрыла её пледом. Отдыхай, птица. Она улыбалась во сне. Иногда губы её произносили имя — я знала, чьё. Поговори с ней, Дени. О чём-нибудь приятном. Если по ту сторону есть приятные темы для разговора.

Кто-то за дверью. Но откуда я об этом знаю?

Подошла к входной двери, открыла её.

Тень.

В моём облике.

— Заходи, — я впустила её. — Лас… там…

— Знаю, Гос… Май. Я не потревожу её.

— Что ты хотела?

Тень удивилась.

— Я Тень… быть рядом с вами, Госпожа… Май.

Мои апартаменты превращаются в постоялый двор.

Мы прошли через кабинет. Лас пошевелилась в кресле, но не проснулась. Я села у кровати.

— Давно ты живёшь рядом со мной?

Она не удивилась.

— Давно, Май. У ваших ног — почти пять лет.

— «У твоих».

— Простите?

— Если обращаешься «Май», можешь говорить мне «ты».

— Спасибо, Май. Я следила, чтобы ты ни с кем не говорила, чтобы пила таблетки. Кроме того… У Ведьмы давно уже нелады с памятью. Иногда она приказывала дать только одну таблетку — ты ходила весь вечер злая, сонная. Иногда давала три. Тогда ты бредила… я выходила вместо тебя.

Я вспомнила жуткое «эхо» в номере у Лас.

— Лас… её напугала ты? Или сама Ведьма?

— Я. Малышка неплохо поработала кинжалом. Она храбрая, Май. Многие не пережили такого визита.

— Эсстер, что ты помнишь об острове?

— Ничего. Ведьма приказала забыть. Я забыла.

Я налила воды, ей и себе. Тень выпила, кивнула.

— Спите, Госпожа. Я приду утром. Не буду сидеть рядом — вижу, вам неприятно.

— Ты хотела о чём-то попросить.

— Да, Госпожа. Когда всё кончится, отпустите меня. А лучше — прикажите умереть. Я устала быть чудовищем.

— Я отпущу тебя сейчас. Хочешь?

— Нет. Она снова придумает способ. Она отыщет меня. Я слишком ценный инструмент, Госпожа.

— Май.