Марк Даниэль Лахлан - Фенрир. Рожденный волком Страница 92

— Эрик! Эрик!

В дверном проеме снова появился человек. Он вошел в скрипто- рий, озираясь, быстро, по-птичьи вертя головой по сторонам, как будто опасался, что темнота укусит его. И она укусила, мгновенно втянув в комнату. Он умер раньше, чем успел закричать.

Снова послышались голоса:

— Эрик! Нет-нет, Тенгил! Тенгил туда пошел. Он там.

Появился викинг, наклонился в лунном свете над телом товарища.

— Чтоб мне напороться на рог Фрейра! Только посмотрите на его шею! Посмотрите на его шею! — Он протянул руку к горлу по­койника. Еще двое викингов вошли, жалуясь, что в комнате слиш­ком темно. Они не сводили с мертвого тела глаз, их движения бы­ли медленными и неловкими.

У исповедника как будто открылись новые чувства. Он мог с точ­ностью сказать, на что именно смотрят викинги, ясно сознавал, что они не замечают его. И не только движения воинов казались ему замедленными, они и внимание переключали с трудом. Один из во­инов вынул из ножен большой широкий нож — дешевую замену мечу. Он всматривался в темноту, однако казалось, что его взгляд переходит с предмета на предмет целую вечность.

— Вы ничего не слышите? — спросил один из викингов.

— Что?

— Дыхание.

— Он мертв. У него голова почти оторвана.

— Да не его дыхание, дурак! Здесь дышит кто-то еще.

Жеан слышал все. В темноте его чувства сделались острее и глуб­же. Он слышал насекомых вокруг: в соломе, сохранившейся на кры­ше, в стенах, в лесу за монастырем. Он слышал так, как никогда раньше. Казалось, будто ночь звенит от любовных песен и грохота сражений, совокупления крохотных тварей, желающих оставить по­томство, и их предсмертных криков, — вокруг него ночные бабочки хлопали крыльями, оса раздраженно жужжала, сражаясь с пауком, тля наступала на жука, летучая мышь падала с неба и уносила их обоих. Он ощущал всякое движение тварей земных и их половую принадлежность. Вечную песнь природы, которая не смолкает с тех времен, когда Господь вдохнул жизнь в Эдем.

Люди затаили дыхание и словно окаменели. Жеан ринулся в на­ступление.

Викинг с ножом влетел в стену спиной, и его голова раскололась о камни с влажным чавканьем. Ближайший к Жеану воин сидел на корточках, развернувшись к нему спиной. Прежде чем викинг успел распрямиться, Жеан схватил его за рубаху и волосы и ударил его головой в лицо третьего норманна, стоявшего на коленях рядом с товарищем. Оба воина упали без сознания. И все побоище дли­лось каких-то три секунды.

Жеан прислушался. Никто сюда не шел. Викинги были рабами своих привычек и прежде всего повалили в церковь, чтобы найти золото. Кто-то успел зажечь факелы, в дверном проеме то и дело мелькали всполохи света.

Разум почти покинул Жеана. Исповедник внутри него превратил­ся в далекое эхо, принесенное ветром, его слова сделались не громче шепота, мысли были непостижимы. Жеан склонился над лишившим­ся сознания викингом и схватил его за горло. Потом свернул ему шею и впился зубами в человеческую кожу. В рот вместе с мясом попал клок бороды. Он проглотил все. Внутри него что-то гнусаво похихи­кивало, громко дышало, пускало слюни и подвывало. Он убил вто­рого викинга так же, как и первого. Вкус человеческого мяса словно наполнял его силой. Он сидел в лунном свете, и ему было плевать, заметят его или нет. Для него лунный свет был подобен дождю из се­ребряных монет, как в сказках, которые монахи в Сен-Жермене ше­потом рассказывали друг другу, когда он был еще мал и охотно слу­шал подобные истории.

Он поднялся. Его тело словно скользило по воздуху, от легкости движения кружилась голова. Он вдохнул запах морской соли и во­дорослей, сырой травы в лесу, людей, которые, потея, бегали по мо­настырю вокруг него.

Жеан осторожно выбрался из скриптория, и его тело не шло, а как будто струилось. Какой-то викинг мочился в узком проходе за скрипторием. Он так и умер со спущенными штанами, со свер­нутой очередным ловким движением шеей. Жеан огляделся, и его личность захлебнулась в волне чувств, окатившей его. Все было та­ким насыщенным и ярким: топот захватчиков, булыжники под ногами, черные тени облачков, яркий свет луны, который прорывал­ся сквозь них, и, главное, вкус, — вкус крови во рту Он припал к самой земле. Узор из теней был для него лесом, а он в нем — вол­ком. Жеан выронил мертвое тело и направился обратно к церкви. Теперь он убивал для того, чтобы убить. Голод пока не отступил, однако его пересиливало иное чувство — желание выжить.

За спиной звучали голоса:

— Там кто-то мертвый. Кто-то из наших. Так здесь остались за­щитники!

Топот бегущих ног.

— И здесь тоже покойники. Да тут была настоящая резня!

Тень стала для него покрывалом, уютным и безопасным. Несколь­ко человек выскочили в проулок за скрипторием. Последний был со­всем юный, лет пятнадцати. Жеан вцепился ему в горло, его ловкие пальцы обхватили шею, не дав мальчишке даже вскрикнуть перед смертью. Он тихонько опустил тело на землю и отступил в темноту, скользя вдоль стены, затем вышел во двор. Факелы, вопящие люди. Огни факелов исполосовали темноту яркими линиями. Жеан чув­ствовал, как колотится сердце, но не от страха, а от волнения — вол­нения лисицы, которая приближается к курятнику. Он прижался к стене, зная, что никто не замечает его. Он прекрасно понимал, что люди его не видят. У колонны он остановился едва ли не вплотную к одному викингу, который орал и сыпал проклятиями:

— Ты, трус, покажись! Ты просто тряпка, баба, прячешься в тем­ноте!

Жеан набросился на него, схватил за волосы, а ногтями вырвал у него горло. Оттолкнул от себя, и викинг вывалился на главную площадь, хватаясь рукой за шею. Факелы ярко освещали умираю­щего. Впечатление было такое, будто викинг решил потанцевать на деревенском празднике, а товарищи окружили его, дожидаясь му­зыки. Викинг упал.

— Что это? Что такое?

— Чудовище. Тролль или волк бродит в темноте.

— Приведите Мунин. Она его найдет. Приведите Мунин!

Жеан наблюдал из тени, как викинги тщетно пытаются помочь товарищу.

Один рослый викинг распрямился и грохнул кулаком в щит.

— Давайте найдем эту болотную тварь! — прокричал он.

А в следующий миг они все как будто обезумели, словно они бы­ли мыши, а тело их товарища — кошка. Они кинулись от него врас­сыпную, все побежали в разные стороны, размахивая оружием. Они рубили топорами тени, как будто собираясь изничтожить саму тем­ноту. Люди были повсюду, выскакивали из тьмы, нанося удары, во­пя и размахивая руками.

— Волк, волк! Мы найдем тебя, волк!

— Один тебя побери, оборотень! Твой конец близок!

— Болотная тварь, людоед, покажись!