Стивен Эриксон - Полуночный Прилив Страница 98

— Действительно, — сказал принц. — Аквитор, сообщите о сути кризиса.

«Да, пока ты стоишь под зонтиком, а мы мокнем до костей» . — Конечно, мой Принц. Король — Ведун направил отряд воинов в ледяные пустоши, чтобы принести нечто, оказавшееся мечом. Однако в пути их осадили Жекки — Солтейкены. Один из воинов, тот, что нес меч, был сражен. Остальные принесли его для похорон, однако тело не выпускало меча из рук. Король — Ведун был весьма разгневан этим, и решительно заявил права на оружие. Случилось публичное столкновение между ним и отцом погибшего.

— Почему бы просто не отрезать пальцы? — спросил принц, поднимая брови в сердитом удивлении.

— Потому что, — лаконично и как-то слишком спокойно отвечал Нифадас, — Эдур традиционно оказывают телам павших воинов великое почтение. Прошу вас, аквитор, продолжайте. Трудно поверить, что такая трудность так и не нашла разрешения.

Она кивнула: — Это было лишь начало, ставшее предметом спора местных жителей. А потом тело вернулось к жизни.

Квиллас фыркнул: — Что за шутки, женщина?

— Не шутки, ответил Бурак. — Мой Принц, я видел все своими глазами. Он был жив. Истина обнаружилась по его крикам, таким ужасным крикам, ибо он был «одет»…

— Одет? — спросил принц, оглядываясь. Первый Евнух широко раскрыл глаза: — Как далеко это зашло, купец Бурак?

— Монеты, Первый Евнух. И воск.

— Храни Странник, — прошептал Нифадас. — А тот меч — он так и не отдал его?

Серен покачала головой: — Мы не знаем, Первый Евнух.

— Опишите оружие, аквитор, насколько сумеете.

— Меч двуручный, но с тонким лезвием. Некий сплав, плохо соединяющийся. В нем есть железо и какой-то черный металл, имеющий вид длинных осколков.

— Происхождение? Можете определить стиль?

— С трудом, Первый Евнух. Гарда в виде колокола несколько напоминает манеру ковки, используемую мекросами…

— Мекросы? — спросил Квиллас. — Торговцы из плавучих городов?

— Да, хотя рисунок на рукояти изображал какие-то цепи.

Бурак кисло глянул на нее: — У вас острые глаза, аквитор. Я видел просто меч.

— Полагаю, — произнес Нифадас, — мы пойдем в лагерь купца.

— Вы проглотите оскорбление, Первый Евнух? — прошипел принц.

— Тут нет оскорбления, — быстро сказал Нифадас. Он подошел к удивленной Серен Педак, подцепив ее под руку. — Сопроводите меня, пожалуйста.

— Конечно, Первый Евнух.

Остальным пришлось тащиться сзади.

Нифадас шел быстро. Дюжину шагов спустя он произнес тихим, вежливым голосом: — А Халл Беддикт видел все это?

— Нет. По крайней мере, я так не думаю. Его не было какое-то время.

— Но он вернется.

— Да.

— Я оставил большинство телохранителей на «Могучей Крепи», в том числе и финеда Геруна Эберикта.

— Геруна… о!

— Да уж. Будет ли благоразумно послать за ним?

— Я… я не знаю, Первый Евнух. Полагаю, это зависит от того, чего вы ожидаете.

— Может быть, обмена парой слов с Халлом по его возвращении?

— А финед — человек, умеющий убеждать?

— Не силой слова, а…

Она кивнула, силясь подавить дрожь. Увы, не очень успешно.

— Продрогли, аквитор?

— Дождь.

— Конечно. Полагаю, слуги Бурака развели хоть какой — то костер?

— Даже слишком усердно.

— Ну, не думаю, что кто-то станет жаловаться. Кажется, вы с бураком прождали нас… некоторое время.

— Да, некоторое. Была аудиенция у Короля — Ведуна, но я держалась в рамках полномочий и была отослана до начала серьезной беседы. Из того, что было сказано, слова не слышала ни от Бурака, ни от Халла.

— Так Халл там был? — Слабая улыбка. — И ничего важного вам не выдал? Признаюсь в сомнениях на сей счет, аквитор.

Серен Педак колебалась. — Аквитор, — произнес Нифадас тихо, — привилегий нейтралитета больше не существует. Делайте выбор.

— Все не так, Первый Евнух, — ответила она, сознавая шаткость своих слов. — Боюсь, какие бы решения не принят тогда Король — Ведун, сейчас это уже не важно. Не думаю, что Рулад Сенгар отдаст меч.

— Рулад. Что скажете об этом Руладе?

— Младший сын благородной фамилии.

— Сенгар? Старший у них Фир, не так ли? Командир воинов Эдур. Весьма почтенная кровь.

— Да. Другой брат — Бинадас, кровный побратим Халла.

— Интересно. Начинаю представлять ожидающие нас сложности, аквитор.

«Кажется, я тоже. Кажется, и выбор я сделала.

Будто Нифадас даст мне возможность увильнуть, будто он уже не держит меня за руку…»

— Проснись, Удинаас.

Веки обнажили горящие, воспаленные глаза. Удинаас уставился в балки крыши. — Нет. Мне нужно поспать…

— Не так громко. Что тебе нужно, глупец, так это идти в цитадель.

— Почему? Они перережут мне горло…

— Нет, не перережут. Рулад не даст — ведь ты теперь ЕГО раб, и ничей больше. Нужно сказать. Делегация Летера ждет.

— Оставь меня, Тлен.

— Император Тисте Эдур ожидает тебя. Немедленно.

— Точно. А сам он это знает?

— Пока нет.

— Как я и думал. — Он снова сомкнул веки. — Изыди, дух.

— В этом мы согласны с вайвелом, Удинаас. Пора тебе выйти в передний ряд. Пора сделаться незаменимым для Рулада. Скажи, ты хочешь, чтобы Пернатая Ведьма стала твоей, или нет?

Удинаас мигнул и сел: — Что?

— Иди, и увидишь.

— Сначала объяснись, Тлен.

— Не стану, раб. Иди в цитадель. Служи императору Эдур.

Удинаас откинул одеяла и потянулся за все еще мокрыми мокасинами. — Почему бы не оставить меня одного?..

— Она изнасиловала тебя, Удинаас. Взяла твое семя. Зачем бы это?

Он застыл — один мокасин на ноге, другой в руках. Невыразимо холодный.

— Сучка имеет собственные планы, о да. Уж она не любит ни Эдур, ни Анди.

— И какая связь? — Призрак не отвечал. Удинаас поскреб лицо, натянул второй мокасин и взялся за волглые шнурки. — Тлен, я же раб. Рабов не выдают за рабынь, а только таким путем я смогу получить Пернатую Ведьму. Или ты решил влезть ей в мозги и исказить волю? Но в этом случае она не будет Пернатой Ведьмой, понимаешь?

— Не приписывай мне сил, которыми не владею.

— Просто подчеркиваю абсурдность обещаний. А теперь тихо. Я иду. — Он поднялся, проковылял по каморке. Снаружи у очага сгорбился Халед. Он разогревал что-то — суп или чай.

— Ты говорил сам с собой. Не надо так делать.

— Я сам себе это говорю, — отозвался Удинаас, направляясь к двери и на ходу сдергивая с крючка плащ. Снаружи был не дождь, а потоп. Он едва смог различить в гавани стоящие на якорях суда. На берегу силуэты. Солдаты.