Холодный век - Аркадий Габышев Страница 11

Не успели слова растаять в морозном воздухе, как один из солдат, не дожидаясь приказа, взмахнул мечом. Голова ыкуна полетела с плеч. Из шеи хлынул алый фонтан, забрызгав снег и лица стоящих рядом солдат тёплой, липкой кровью. Безглавое тело медленно осело, уткнувшись в сугроб, словно само пытаясь себя похоронить. А голова, скатившись, застыла на снегу с широко открытыми глазами, и на её заиндевевших губах, казалось, навсегда застыло немое «Ы…».

– А теперь, – командир подошёл вплотную к Эриану, – что ты там говорил про пса? Ну-ка, повто…

Он не успел договорить. Из темноты между горящих домов с свистом вылетело тяжёлое копьё. Оно вонзилось ему в лицо с такой чудовищной силой, что железный наконечник вышел навылет из затылка. Командир замертво рухнул навзничь.

Из тёмных провалов между горящими срубами, из-за повозок и сугробов, с диким, звериным рёвом высыпали новые воины. Они были облачены в лохматые меха, их тёмная кожа была испещрена синими татуировками, а длинные, спутанные волосы развевались на ветру. Они не носили шлемов, и их искажённые яростью лица казались высеченными из старого дуба. В их руках были странные, тяжёлые мечи с зазубренными лезвиями и топоры на длинных древках.

Они обрушились на ошеломлённых солдат в латах. Те, застигнутые врасплох, не успели построиться в свой смертоносный строй. Началась бойня. Дикари рубили с плеча, не обращая внимания на удары. Одного латника разрубили пополам одним ударом – его внутренности, похожие на гигантских розовых червей, вывалились на снег, парясь на морозе. Другому отсекли голову, и она, покатившись, угодила прямо в костёр. Третьему рассекли грудь вместе с латами, обнажив бьющееся в агонии сердце.

Бойня закончилась так же быстро, как и началась. Вся площадь была усеяна обрубками тел в чёрных доспехах. Победу одержала новая, ещё более дикая и безжалостная сила.

Старик, истекая кровью и приходя в себя от шока, понимающе смотрел на происходящее. Напавших на ыкунов солдат уничтожила другая напасть. Более жестокая, чем дисциплинированные воины, и более дикая, чем сами ыкуны. Мир рушился, и на его обломках появлялись всё новые и новые чудовища.

Эриан с трудом поверил своим глазам. «Что творится с миром, если в такой богом забытой глуши происходит такое?!» – пронеслось у него в голове.

Новые пришельцы смотрели на Эриана и старика. Те были связаны и уже почти без сил сидели на коленях в снегу. Эти существа лишь отдалённо напоминали людей. Их лица были грубыми и массивными, как и их плечи. Нижние клыки, желтые и острые, выпирали из-под толстых губ. Заострённые уши были унизаны множеством сережек из кости и металла. Их руки и ноги, покрытые шрамами и татуировками, были жилистыми и мощными – идеальное оружие для убийства.

– Неужели орки… – прошептал старик, и в его голосе прозвучал неподдельный ужас. – Они же остались лишь в легендах…

Эриан удивлённо посмотрел на старика, а затем на существ. Он слышал об орках только в сказках и древних летописях. Вспомнилось, что в древние времена их было не меньше, чем людей, и вражда закончилась лишь тогда, когда на полях боя полегли почти все орки. Остались лишь их каменные идолы, напоминавшие о былой славе. Он знал, что орки умели хорошо воевать, но не отличались умом, и люди победили их хитростью. Но что произошло сейчас? Они будто ждали окончания битвы между ыкунами и воинами в чёрных латах, выждали момент и напали, как голодные волки.

– Ыгр дак кардар иж мун ак даа… – что-то хрипло пробормотал один из орков, указывая на пленников грязным пальцем.

К удивлению, из толпы орков вышел человек. Он подошёл к Эриану и старику и присел на корточки. Его лицо было испачкано сажей, а в глазах читалась усталая покорность судьбе.

– Он сказал, что вы высокомерно смотрите на них, – перевёл человек и взглянул на орка, ожидая продолжения. – Дарын зак агдаар ар ар борг… – прорычал орк. – Хоть вы и связаны и сидите на коленях… – продолжил переводчик. – Дараг дог кород га дар уга! – голос орка прозвучал как удар грома. – Вы, люди, всегда были такими высокомерными, – безэмоционально перевёл человек.

– Ни в коем случае… – перебил его старик, с трудом поднимая голову. – Мы были здесь в гостях. Вот хозяин этой деревни… – он кивнул в сторону отрубленной головы ыкуна.

Орк бросил на неё беглый взгляд, полный презрения.

– Потом на них ночью напали эти люди в латах, – старик говорил, еле выговаривая слова от усталости и боли. – Они не пощадили никого… Мы тоже сражались против них, но их было больше…

Эриан и вправду почувствовал себя немым – то ли от шока, то ли от невероятности происходящего.

– Грах хадах грид раа кон хеда! – внезапно громко воскликнул орк, и его хриплый хохот раскатился по площади.

Его сородичи подхватили этот смех, и вскоре воздух содрогался от их звериного рёва.

– Он сказал, что эти люди в латах просто опередили их, – ухмыльнулся переводчик и стал развязывать тугие узлы на руках старика.

Вскоре он освободил и Эриана.

– Я здесь с орками, чтобы грабить, – без всякого стыда объяснил человек. – Они мало что понимают, вот и взяли меня с собой как переводчика. Мы ходим и грабим всё вокруг. – То есть ты грабишь своих? – с отвращением прошипел Эриан. – Ты предатель… – Для меня сейчас нет разницы, кого грабить, – пожал плечами тот. – Выжить хочется. Когда приходит такой холод, становится неважно, чей костёр будет тебя греть… – Что будет с нами? – спросил старик, с трудом поднимаясь на ноги. – Мы отпустим вас. Идите своей дорогой. И не оглядывайтесь.

Старик и Эриан переглянулись и, не проронив больше ни слова, побрели прочь. Они собрали свои уцелевшие вещи и, не глядя на орков, начали уходить. За их спинами орки уже разводили свои костры, начинали пить и плясать среди пепла и трупов. Горящая деревня хорошо их грела.

Эриан и старик оставили позади этот кровавый огонёк, который ещё недавно был полон жизни. Они не говорили друг с другом. Просто шли, прихрамывая, в безмолвной тишине. Пути назад не было – слишком далеко ушли. А что ждало впереди? Если даже в такой глуши творятся такие вещи, то что же происходит в остальном мире?

Глава восьмая. Наёмники.

На высоком холме, посреди бескрайних полей, занесённых глубоким снегом, возвышался угрюмый исполинский замок. Его толстые, почерневшие от времени стены казались неприступными. Этот город-крепость стоял на перекрёстке главных дорог между югом и западом