Фронтир - Яков Литвинов Страница 23

Эстер, интересно, она помогает маме на кухне?.. И почему я должен учить историю?.. Неясно, Черное Солнце спровоцировало Великий Инцидент или же стало его следствием… Опять пойдем на крышу? Здорово… В результате появились Черные Кристаллы и Эмульсия, а также эсперы. Флора и фауна претерпели множество изменений… Зачем им перчатка? Это моя перчатка? Кому нужна моя перчатка?.. А зачем мне нужна моя перчатка?.. Стоп, кажется я лег спать, потом оказался на крыше. Зачем я полез на крышу?.. Там же дождь. Меня зовут Винсент ван Хайме… Стала основой новых экономических отношений… Как он вызвал демонов без ритуала? Что он сделал с тем человеком? Многомиллиардные человеческие потери и популяционные сдвиги… Мировая система пришла в равновесие… Сейчас осень… Или вчера была осень?.. Где я вообще?.. За мной бежит демон, а тот дом горит… Красивый дом… Мама просила помочь Эстер в саду… Простите, Александра Алексеевна, я больше не буду сбегать с урока… Что за чертовщину я несу?.. Где я вообще?.. У себя в голове… Биологически демонов можно отнести как к гоминидам, так и к членистоногим, а возможно, и к другим видам, их анатомия и физиология способна вынести земные условия, хотя и не приспособлена под них. Многое еще остается загадкой… Не хочу в интернат, я и сам о себе позабочусь… Завтрак, иностранные языки, математика, история, физика, фехтование, этикет… Остается неясным, готово ли человечество ко второму нашествию демонов… Надо будет позвонить Броншевски… Это что, эксперименты по демонологии?.. Тут хранится револьвер отца… Интересное начало знакомства… Что? Кто это сказал? Или это тоже я сказал… Дезинфицировать рану, прокалить нож, вынуть инородное тело, снова дезинфицировать, зашить или прижечь… Глушители не способны обеспечить абсолютную защиту, значит, все мы всегда под угрозой…»

Он лежал на чем-то мягком, под пальцами ощущалась приятная, очень гладкая поверхность, внутри которой что-то слегка пружинило. Нос ловил теплый запах, приятный, пожалуй, но очень уж слащавый. Тело его слегка покачивалось и чувствовало ритмичные вибрации.

Дождь барабанил снаружи по какой-то поверхности, очень близко, но все равно очень глухо. Картинка в глазах была размытой, плывущей и двоящейся. Винсент видел перед собой два сидения, над которыми горели маленькие лампочки.

В них сидели люди. Тот, что слева, держался за руль, а того, что справа, он толком не видел, так как не мог приподнять голову. Горел монитор приборной панели, а за лобовым стеклом фары скупо вырывали из неприглядного тумана лишь струи дождя, походившие на осколки гигантского стекла, разбитого высоко-высоко. «Небо разбилось?» – пронеслось в воспаленном мозгу Винсента, когда он снова проваливался в темноту.

«Какое всё вокруг мягкое… Я что, под водой?.. Сначала галстук перекидывается крест-накрест… Большая часть планеты покрыта водой… Каждый раз страшно, но всё равно не прекращает звать… С крыши недостроя открывается красивый вид… Я охотник, и ничего больше… В общежитии есть люк на чердак, там можно спрятаться и сбежать с урока… Забыть, просто забыть… Ничего не надо, ничего не хочу…»

Он все еще ехал в машине. Его тело горело. Голова будто была налита свинцом. Даже движения глаз отзывались резкой болью. Волосы прилипли к лицу, а промокшая от дождя и крови одежда неприятно облепила всё тело. Его колотило от холода, а внутри будто горел пожар. Отвратительное чувство. Он попытался немного поменять позу, чтобы было хоть чуточку удобнее, но понял, что нижняя половина тела его не слушается. Винсент попытался помочь себе руками, но любые движения давались ему с титаническими усилиями, руки дрожали, а пальцы и вовсе не разжимались. На левой руке, ко всему прочему, всё так же была массивная перчатка из металлических полос, пластин и цепей. «Мешается. Снять бы…»

– Кажется, зашевелился, – сказала девушка, которую Винсент не видел.

– Ура. Наверное, доедет, – сказал мужчина с платиново-белыми волосами, сидящий за рулем.

– Зачем мы вообще его взяли? Отрезали бы руку и уехали, – вновь отозвался женский голос, но на этот раз он звучал недовольно, хотя и все так же негромко.

– Кто бы говорил…

Винсент не услышал продолжения фразы, снова провалившись в ничто.

«Бежать, бежать, бежать, страшно, до чертиков страшно, пистолет тяжелый, и стрелять трудно, упал, больно, сзади, я слышу его, стрелять, скорее… Он один, он лишь один, стрелять, стрелять… Как здесь стало пусто и тихо, будто бы ничего и не произошло… Я убил демона, я смогу стать охотником…»

Яркий свет. Пускай плохо, но Винсент видел яркий свет. Он больше не в машине, но он всё еще лежит. Он продолжает двигаться. Яркий свет падает сверху. Рядом какая-то суета. Люди рядом, они полностью одеты в белое, даже волос не видно, и о чем-то разговаривают. Звук такой, будто что-то большое катится по полу. Больше нет мокрой прилипшей одежды, но рука всё еще чувствует металл от перчатки. «Почему не сняли?» Он пытается приподняться, что-то сказать, поднять руку, но его тут же хватают и прижимают обратно. Голоса что-то говорят. Громче чем раньше, но он не понимает. Трубки. Из него тянется несколько трубок. Процессия останавливается, и Винсент чувствует, как в его вену втыкается что-то острое. Когда иглу вынимают, процессия продолжает движение, а его веки наливаются свинцом.

«Нужно больше бегать, тренировать выносливость… Ты же понимаешь, что по закону я должен вернуть тебя обратно в приют… Практики в стрельбе не хватает… Папаша поможет, другие ничего нового мне не скажут… Ребята тут неплохие, может быть, я к ним жесток?.. Мне и одному неплохо… Целиться лучше всего в голову или сердце, сэкономит патроны… Лягу спать у отца Дмитрия… Тихая улица, даже дома не тронуты вандалами… Я вроде не грузчиком работать подписывался… Что я сделал? Что я сделал? Что я сделал? Что я наделал?!.»

Огонь. Внутри снова всё горело огнем, но теперь сильнее чем раньше. Ему было нечем дышать, он хотел вырваться, разодрать себе горло, лишь бы вдохнуть воздуха.

«Жжется, очень жжется, я сейчас сойду с ума! ВОЗДУХ!!! ДАЙТЕ МНЕ ВОЗДУХ, Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ!!!»

Его снова прижали, теперь Винсент лежал на чем-то мягком и неподвижном. Челюсти разжало что-то холодное, и в горло начало проникать что-то острое, гибкое и тонкое. Он всё еще брыкался, ничего не понимая и сходя с ума от нехватки кислорода. Он чувствовал, что его сейчас стошнит, и пытался вертеть головой, чтобы избавиться от трубки. Когда это случилось, он начал захлебываться. Его рот и глотку быстро прочистили чем-то и вновь засунули трубку. Теперь до конца, глубоко внутрь. Винсент почувствовал, как его легкие начали наполняться прохладным воздухом. Он сделал глубокий вдох, и снова проклятая темнота…

*