Холодный век - Аркадий Габышев Страница 26

– Так всё-таки, если это эльф? – сорвался на шёпот самый младший из них, и его голос прозвучал оглушительно громко в всепоглощающей тишине. – Что мы будем делать? Как его одолеть?

– Просто! – с внезапной, показной удалью вскочил Гракк, размахивая своей культей. – Голову с плеч – и поделом! – Он сделал рубящее движение своим зазубренным тесаком, пытаясь выглядеть грозно, но его тень на снегу вышла корявой и жалкой.

– Дурак, – Шнип, сильным движением рванул его за плащ и швырнул обратно на подтаявший, сырой снег. – Их нельзя победить мечом… Клинок пройдет сквозь них, как сквозь дым. Мы это сделаем, но не сталью.

– А как? – вкрадчиво, не отрывая взгляда от леса, спросил Когть. Он медленно точил камень о лезвие своего топора. Скребущий звук был единственным проявлением жизни в этом оцепеневшем мире.

– Мы договоримся с ним, – продолжал Шнип, его голос стал низким и убедительным. – Ему явно что-то нужно. И…

– Да ты еще глупее, чем Гракк! – фыркнул Когть. – Как ты хочешь его перехитрить? Ты видел когда-нибудь эльфа? Они читают мысли, как раскрытые свитки!

– А кто сказал – перехитрить? – Шнип оскалил желтые клыки. – Я сказал – договориться. А потом обмануть. И уйти. Забрать свою добычу и исчезнуть. Обман – вот наше оружие. Орудие древних богов. Они друг друга и перебили именно обманом.

Они переглянулись, и в их глазах мелькнула слабая искра надежды, тут же поглощённая всеобъемлющим страхом. Взоры снова уставились на непроглядную стену леса.

– Если он там, – тихо, словно боясь, что его услышат не только сородичи, произнёс Когть, – то он нас уже слышит. Он читает нас сейчас. Словно мы книжки с картинками для его утех.

Они выглядели ничтожно и жалко среди этого безразличного величия просыпающихся полей и молчаливого леса. Снег, оставшийся с зимы, лежал грязными, подтаявшими островами, обнажая черную, мертвую землю. Их костёр, чахлый и дрожащий, горел так мелко, что его свет едва достигал их собственных лиц, а сами они были всего лишь крошечными, темными точками в огромной, пустой долине, которую медленно, но верно поглощал мрак. Ночь пожирала их, пожирала их былую удаль и браваду, обнажая древний, животный ужас. Каждый из них до костей чувствовал свою беспомощность, но ни за что не подал бы вида. Слабых в стае убивали и съедали. Таков был их закон. И сейчас каждый из них боялся показать свою слабость куда больше, чем неведомую угрозу из леса.

Внезапно ветер, до того молчавший, донёс со стороны чащи едва уловимый звук. Словно тихий-тихий смех. Сухой, как трение кости о кость, ледяной и безжалостный. Он прозвучал ровно один раз и оборвался, оставив после себя еще более гнетущую тишину.

Гоблины замерли, превратившись в напряженные изваяния. Пальцы сами собой сжали рукояти оружия. Теперь они знали наверняка. Их не просто слушали. За ними наблюдали. Игра с ними уже началась, а они даже не знали правил.

Глава шестнадцатая. Мёртвый лес.

Лес вставал перед ними исполинской стеной, такой высокой, что казалось, он подпирает само небо, поглощая его в своей черной пасти. Для мелких гоблинов он был живым, дышащим чудовищем. От чащи веяло странными, сменяющими друг друга дыханиями: ледяной сквозняк, несущий запах старого льда и камня, сменялся теплым, влажным и тяжелым воздухом, пахнущим гниющими плодами и прелыми листьями. Пахло то сладковатой падалью, то резкой плесенью, будто лес переваривал в своих недрах целые эпохи.

Банда гоблинов замерла на опушке. Шнип, Гракк и Когть переглянулись. В их глазах больше не читалось привычное хищное рвение, а животная неуверенность. Шнип, стиснув зубы так, что заостренные клыки выступили на нижнюю губу, обвел взглядом своих братьев, потом – весь съежившийся отряд. Он молча, с одним лишь резким кивком, двинулся вперед, приказывая войти. Идти было некуда – лишь в эту пасть.

Если снаружи лес казался черным, то внутри царила абсолютная, беззвучная бездна. Свет сюда не проникал тысячелетиями. Его слой лежал где-то высоко-высоко, создавая иллюзию вечных сумерек. Воздух был густым и спертым. Под ногами, по влажной, утоптанной извечной гнилью земле, ползали длинные, скользкие многоножки цвета старой желчи. В папоротниках, похожих на оскалившиеся челюсти, прятались пауки с каменными панцирями и неестественно длинными ножками, а по стволам скользили ящерицы с кошачьими усами, сливающиеся с корой. Вся эта мерзость вела свою тихую, беспрестанную войну, охотясь друг на друге.

Сам лес был населен призраками. Некоторые деревья имели столь четкие очертания скорченных, искаженных лиц, что казалось, в их древесину были вмурованы души грешников. На других кора срослась вокруг фигур, напоминавших людей – будто их поглотили и переварили, оставив лишь ужасающие памятники. На оголенных ветках, лишенных листьев, сидели неподвижные птицы с бледными, почти человеческими лицами и огромными, круглыми глазами, которые не моргали. Они молча наблюдали, поворачивая головы с механической точностью.

Со дна черных, уходящих в никуда дупел доносился едва слышный шепот. Подобие речи -ползучий шепот, мозжащий слух звук, полный древнего зла.

Даже для гоблинов, рожденных в грязи и знавших всякую мерзость, эта картина была отвратительной и смертельно опасной. Каждая тень, каждый корень мог скрывать убийцу. Они шли, сгорбившись, почти на корточках, их кривые клинки безостановочно рубили выползавших навстречу тварей. Хруст хитина и противное чавканье были единственными звуками, нарушающими гнетущую тишину. Они ступали по земле, как по сплошному ковру из костей и трухлявой древесины.

– Мы так и будем шляться, пока не сгнием? – хрипло, сквозь стиснутые зубы, прошипел Когть, отсекая голову жирному, похожему на червя насекомому. – Искать что-то теплое в этой лесной гробнице? Глупость!

– А что прикажешь? Бежать назад с пустыми руками? – Шнип не обернулся, его глаза, блестящие в полумраке, лихорадочно бегали по чащобе. – Я чую его печенкой. Оно здесь. Горячее, как адское пекло.

– Оно не может валяться под кустом, как шишка! – Гракк, шедший сбоку, нервно потер свою культю. – Должен быть вход. Пещера что ли. Ну или храм проклятый, какой -нибудь. Или оно уже под нами, а мы топчемся по крыше его темницы, как слепые кроты!

Он огляделся, и остальные невольно последовали его примеру. Лес сомкнулся за ними, стена мрака стала еще непроницаемее.

– Может, это не мы его ищем, – тихо, почти про себя, произнес Когть. – Может, это Оно уже нашло нас.

– Верно говоришь, – буркнул Шнип, и в его голосе впервые прозвучала уже не злоба, а трезвое, холодное осознание. – Проклятый эльф… или что он там такое. Чего ему от нас надо?

– А может, это нам от него что-то нужно? – вкрадчиво заметил Когть. – Эта тварь никогда